Земля точка небо полностью

— Так вот, — Дима присел рядом. В его дыхании явно прослеживался спирт. — У меня к тебе серьезный разговор. Насчет Лизы.

— Угу, — хмуро кивнул Максим. — В обычном шведском доме, обычная шведская семья. Ты как предпочитаешь, вдвоем или по очереди? Дима поскреб в затылке.

— Я о чем, — он наклонился к Максу, дыша свежим перегаром. — Нужно срочно рассказать ей, кто виноват.

— В чем?

— Во всем! Из-за кого это началось, в интернете, в газетах…

— Подожди, подожди, — Максим растер виски, пытаясь собраться. — Во-первых, ты пьян.

— Взял немного пива по дороге…

— Во-вторых, с чего ты вообще решил, что я каким-то образом…

— Это студия! — перебил Дима. — «Мега-44», они запустили всю кампанию! Вот глянь: кому выгодно? Забыл, как там по-латыни… Кому больше всего прибыли? Конечно, студии! У них теперь скандал, у них новости, все теперь будут смотреть шоу просто чтобы увидеть, кто такая Лиза, даже если кто-то не видел, даже наоборот! Те, кто еще не видел, и сядут первыми смотреть. Макс тяжело вздохнул. Опираясь на руку, он выудил свежую пачку, неловко раскрыл ее и сунул в рот сигарету. Прежде, чем Максим успел прикурить, Дима чиркнул у него под носом дешевой зажигалкой.

— Гм-м. Спасибо, — Макс раскурил сигарету и затянулся. — Так вот. Во-первых, Дмитрий, скажу прямо. Нам обоим известно, что ты слегка… экстравагантен, так?

— То есть, ненормальный? Да, — согласился Дима.

— М-м. Да. Ладно. Неважно. Как ни назови. Теперь, как я уже сказал, ты еще и выпил. И вдруг понял — заметь, я не говорю «выдумал», просто понял — что за скандалом в газетах стоит «Мега-44й».

— Вот именно!

— Подожди, дай закончить. Так вот: твоя догадка всем хороша, я признаю, но это — теория заговора. Ты согласен?

— Конечно. А я тебе о чем?

— Теперь — что мы знаем о теориях заговора?

— Что?

— То, что в девяноста процентах случаев это плод больного воображения. Или нетрезвого ума. Правильно?

— Да не-ет… выпил я уже потом.

— Я всего лишь хочу сказать, — Максим повысил голос. — Что Лизе и так сейчас непросто. Возможно, прежде, чем обрадовать ее твоей находкой, нам следует позволить тебе немного передохнуть? Проспаться. Всё обдумать.

— Но я уже обдумал! — Дима тряхнул головой так резко, что едва не повалился на Макса.

— И я тебе верю! — Максим поднял руки, зажав сигарету между пальцев. — Честное слово. Я тебе верю. Но что скажет она? Если ты набросишься в таком виде, с перегаром, с этими твоими нервами. Что скажет Лиза?

— Н-ну, — Дима покраснел еще сильнее. — Может ты и прав.

— Конечно, я прав, — Макс приложил ко рту ладонь и затянулся.

— Да. Наверное. Пускай сначала отдохнет. И я отдохну. Потом спокойно втроем обсудим. Правильно?

— На сто процентов.

— ЭТО ТЫ! Максим вздернул голову. К ним шагала Лиза. Смола трещала и гнулась под ее каблуками, как тонкий лед, — крак-крак. Черное вечернее платье хлопало по ветру. Лиза была похожа на пиратский крейсер. Она подошла в упор и присела напротив Макса, не в силах терпеть высоту.

— Это ты сделал, — повторила она, глядя Максиму в лицо.

— Господи, что еще? — он уставился куда-то в небо и промямлил.

— Вы как сговорились…

— Ты видел, что я решила остаться, и позвонил Бергалиевой, чтобы вместе придумать эту мерзость… чтобы я вернулась… как ты вообще мог додуматься до такого? З-зараза, нет, тебя убить мало.

— Подожди, — Макс поднял руки, не глядя в ее сторону. — Подожди. Тебе не кажется, что могут быть и другие объяснения? Чисто теоретически.

— Да? Ну ладно, давай послушаем, — Лиза склонила голову, ловя его взгляд. — Давай, расскажи мне свои теоретические объяснения.

— Во-первых, — хрипло сказал Максим. Он кашлянул и вышвырнул окурок. — Во-первых, за каким хреном я стал бы выдумывать подобный бред?

— Нет, объясни мне другое: почему раньше она бесилась, когда узнала, что мы вдвоем… типа, вдвоем. А теперь, когда нас трое, всё в порядке? Теперь мне главное не наступать на те же грабли. На какие грабли, Макс? Ты объяснишь это?

— Я вообще не понимаю, о чем ты. Честное слово.

— Хорошо. Тогда ответь мне прямо: да или нет. И, блядь, в глаза смотри!

— Ну, — он вымученно уставился Лизе в переносицу.

— Ты звонил Бергалиевой? Тогда, в гостинице? Пошарив в кармане, Максим вынул коробочку и потер ее между пальцев.

— Не Бергалиевой, а Члеянцу, — хмуро сказал он. — Я просто передал, что ты хочешь уйти. Всё равно пришлось бы. Рано или поздно.

— И устроил панику? Просил вернуть меня любой ценой, да?

— Ничего я не устраивал. Возможно, он и впрямь слегка нервничал, — припоминал теперь Макс. Она сама виновата. Что ему оставалось? Тем более, под немецкой дурью у него постоянно стартовал легкий невроз. О чем, правда, говорить теперь не стоило. Да и не было смысла.