Земля точка небо полностью

— Я говорю о звездах, — объяснила Бергалиева. — Не гости из народа, а эстрада, ведущие, кто там еще? КВН… и черт и дьявол. Дальше, без «небес», только страхи. И без эфира. Мы обе уже видим, что с эфиром ты не справляешься, права я?

— Почему не справляюсь?

— Я говорю о сексе, — директриса не слушала. — Нужен будет от тебя новый имидж. Какие-то сапоги, здесь кожа, там кожа, что-то более жесткое. Ты поняла? Агрессивное, открытое, смелое. Чтоб ты была как… чтоб тебя боялись. Да?

— Мода Святой инквизиции, — Лиза косо ухмыльнулась.

— Инквизиции? Нет. Я думала скорее насчет вампиров. Скоро опять будут популярными. После нашего шоу — гарантирую. Бергалиева нагнулась через низкий дубовый столик, пихнула Лизу в коленку и засмеялась. Лиза наблюдала это явление в первый раз. «Не так уж плохо», — решила она. По крайней мере, зубы у директрисы были красивые — белые и ровные, прямиком из рекламы. Лиза даже робко улыбнулась в ответ.

— Так, и самое главное, — сказала Бергалиева, проглотив остаток вина. «И самое главное», — мысленно повторила Лиза и нахмурилась.

— Что бы ты ни делала — не слушай Члеянца. Что бы он тебе ни предлагал. Не слушай и не ведись. Я могу здесь на тебя рассчитывать? Она ждала чего угодно, кроме этого. От растерянности Лиза даже покачала ногой в такт музыке.

— А… — замялась она. — А что он такого может мне предложить? Просто чтоб я знала.

— Скорее всего, то же самое, — директриса размашисто поставила бокал на столик. — То же, что и я.

— Но тогда… — Лиза смутилась окончательно. Эта квартира, этот дурацкий надоедливый джаз — всё сбивало ее с толку и мешало думать.

— Тогда… ладно, хорошо. Пожалуйста.

— Кроме твоего водителя, я к тебе приставлю двух баб. Из охраны. Да, я хотела мужиков, но их будут путать с этими твоими двумя.

— «Эти» — не мои. У меня с ними ничего подобного нет, это просто…

— Плевать! Плевать, — Бергалиева мелко помахала рукой. — Твои, не твои, мне нет дела. Я хочу убедиться, чтобы ты понимала: мы имеем дело с очень, повторяю, очень рискованным материалом. Из него можно получить большие деньги, а можно — большие проблемы. Я всё сказала, а ты — выбирай сама.

— Проблемы? — Лиза поерзала на ребристом сиденье. — Значит, всё-таки, будет толпа с помидорами? «И охрана», — подумала она. Да, видно, радоваться пока нечему.

— Какая толпа? Какие помидоры? — теперь удивилась Бергалиева. — Что будет — я тебе скажу. Будут журналисты. Берегись журналистов. Мы не готовы продаться так дешево. Если кто-то лезет с вопросами — девочки его успокоят. Кстати, Члеянцу тоже передам, а то вечно пытается всё пересрать, а, между прочим! Видела ты этот последний… Они проговорили до самого вечера, теперь уже ни о чем. Директриса расспрашивала про Европу, хвасталась отдыхом, хвасталась дочкой, хвасталась большими идеями «44-го». Она вела себя как обычный начальник, принимающий в гостях обычного подчиненного. Лишь у порога, когда Лиза обулась и повернула ручку двери, Бергалиева сказала за спиной:

— Один совет напоследок. Касательно твоей карьеры.

— Да? — Лиза оглянулась. Директриса подошла к ней вплотную, дыша винным паром. Она уставилась Лизе в глаза и произнесла, качнув подбородком:

— Не наступай снова на те же грабли. И больше ничего. И они попрощались. «И какого черта это значит», — гадала Лиза, протискиваясь на заднее сиденье. Нужно поскорее вернуть ей платье.

18 мая 2005 года

— Итак? — Елена Михайловна потянулась к сигарете за ухом.

— Что «итак»? — спросил Дима. Впервые он смотрел ей прямо в лицо, грубое и дубленое. Когда Е. М. говорила, морщины вокруг ее рта отчерчивали каждый звук так резко, что сами по себе читались как подтекст. Необязательно было знать лицевые тонкости — даже близорукий Дима мог разобрать, о чем главредша молчит. Стоило лишь посмотреть ей в лицо.

— Твои комментарии? — спросила она. Михайловна нервничала. «Ей нужно что-то», — решил Дима.

Наверное, пошла бы в атаку, да зацепиться не за что.

— Мои комментарии? — он улыбнулся. Выходило смешно. И кому придет в голову, что Е. М. может вести себя как нервный подросток? Никто в журнале не решался посмотреть на главреда в упор. Дима придумал это недавно, буквально утром. Смотреть на людей вот так. И почему нет, раз теперь можно всё. Е. М. нашарила между бумаг тяжелую медную зажигалку. Прикурила, щелкнула крышкой, и в кабинете приятно запахло бензином. Дима так и не ответил ей. Он разглядывал сигарету в зубах Михайловны и молча ждал.

— Ты закурить хочешь? — спросила Е. М. — Или чего ты уставился?

— А? Нет, — он впервые смутился. — А это «Зиппо», да?

— Короче, — теперь главред была раздражена. — Ты будешь рассказывать или нет?

— Что рассказывать?