— Уф… — Лиза откинулась на тяжелый лежак. Над головой висели пальмовые листья. Пластик, определила она. И птицы. И водопад еще. Всё здесь искусственное.
— У вас не конфиденциально? — Дима с треском вошел через целлофановые заросли. — О чем это вы?
— Об огромных туалетах, — устало ответила Лиза.
— А, — он улыбнулся. — У них здесь тоже ничего. Весь из зеркал… я еле дорогу нашел.
— Так, давайте не отвлекаться, — Максим подтолкнул к Диме стопку договоров. — Вот твоя часть, бери и заполняй.
— Простите… Элиза? — прошептали у ее уха. Лиза вздрогнула и чуть не обожглась. Рядом стояла неинтересная девочка в белом халате.
— Как вам не стыдно? — Лиза была возмущена. — Хоть минуту я могу от вас отдохнуть? Девочка побледнела еще больше.
— Простите, но у нас здесь курить нельзя, понимаете?
— Ладно, хорошо, — Лиза хмуро уставилась перед собой, глядя на тлеющую сигарету.
— Пожалуйста, — девушка продолжала топтаться у ее локтя. Она помахала рукой вокруг — Честное слово. Огнеопасное. Нас… нас пожарная оштрафует. Лиза раздавила окурок о край вазона и протянула девушке. Та взяла его двумя пальцами и растворилась в ненатурально шуршащих зарослях.
14 сентября 2005 года
— Итак, первый номер в комнате. Это не он, правильно? Не подсказывайте, я сам угадаю.
— Не он… это другой, сексоголик.
— Сексо-ЧТО? Обычный парень с коллекцией, извините, порнухи, читает слишком много современных авторов — и вы поместили его в отделение?
— Это серьезное заболевание…
— Что? Онанизм? Вы по советской энциклопедии работаете? Или по телевизору слышали?
3 июня 2005 года
Экраны повсюду. Везде сияют эти громадные панели — на стенах, на крышах, посередине дороги на железной ноге. Тени дробятся в их призматических бликах, длинные и прозрачные, как осколки стекла. Я шел из центра, уставший, голодный, по-прежнему без места в изменившейся реальности, и под ногами плясали разноцветные полосы, а по сторонам беззвучно зверствовала реклама.