— О! Нет, нет, — женщина махнула рукой. — Следующий праздник осенью. День нашего города. Унд Октоберфест.
— Просто мне казалось, — Лиза отчаянно вспоминала английские слова. — Я думала, может быть, вы ждете праздник. Все такие… счастливые.
— Октоберфест — очень счастливо, — согласилась женщина. Она указала рукой на башни, парившие над городом. — Фейерверк. Много.
Вон там. Конечно, не всё было так уж радужно, думала Лиза теперь, карабкаясь на гору. От кофе началась изжога. На улицах куча людей в инвалидных колясках. На площади сидели нищие, а по дороге сюда ей попался ненормальный старик. И две женщины с непонятной болезнью — они тоже улыбались, но у каждой вместо рук из плеч росли… «Как плавники, что ли», — вспоминала Лиза. Она в жизни не видела ничего подобного. А может, ей вообще померещилось. Стены замка подступили так близко, что скрылись из виду. После очередного изгиба тропа раздалась и выпрямилась, потянулись гранитные ступени, и стала видна смотровая площадка у ворот. Тут же, вдали от гулявших пар, туда-сюда бродил Дима, который не заметил ее, пока Лиза не позвала:
— Эй, привет! — и смутилась в предчувствии, что десятки голов повернутся сейчас на звук чужой речи. Но волноваться было не о чем — в ее сторону посмотрел только он.
— Привет! — сказал Дима. — С приездом, а где же Макс? «Так странно», — подумала Лиза.
— Я сбежала, — она засмеялась и обняла его. Дима был худой и угловатый, как деревяшка. В замок, оказывается, пропускали бесплатно. Они поднялись на стену и теперь гуляли по камню вдоль неровных амбразур. За ними в голубой низинной дымке застыл игрушечный городок. Солнце коснулось гор, и под черепичными крышами одно за другим разгорались оранжевые закатные окна. Гудел колокол на городской ратуше, и на другом конце долины, где лежала тень, уже тлели первые фонари.
— Вообще, — Лиза покачала головой. — Представь себе: тысячи людей живут и не знают, что такие места где-то есть. Я и сама не знала.
— Кого-то нужно сажать за такое, — криво улыбнулся Дима.
— За какое?
— Что не каждый человек в мире может это увидеть.
— Впервые слышу, чтобы ты так говорил.
— Это не я. Это
— А-а, — Лизе не хотелось сейчас думать о мертвых девушках. Она подобрала камешек и примерилась вышвырнуть его с обрыва, но передумала и сунула в задний карман. — Как там твои дела? Нашел кого искал?
— Н-нет, — Дима покачал головой. — И еще, Лиз. Я не смогу остаться с вами. Мне нужно во Францию.
— Ого! Всё, я еду с тобой.
— Нет.
— Ну-у. Ну пожалуйста!
— Серьезно. Я должен сам. Это личное.
— Да ну тебя. В своем стиле.
— Я позвоню. Вы можете приехать потом. «Ну почему», — думала Лиза.
— Кстати, слушай, а что за болезнь, когда у людей вот руки… вот как бы сразу кисти… — Лиза повертела у плеча двумя пальцами.
— А-а, это «Контерган», — ответил Дима. — Было здесь такое лекарство для беременных. В конце пятидесятых, а потом обнаружились дефекты у новорожденных.
— Ничего себе, — она задумалась. — Подожди, я видела двух таких … ну, одной было лет сорок… но второй гораздо меньше. Она никак не могла родиться в конце пятидесятых.
— А, нет, — объяснил Дима. — Тогда было первое поколение. Просто это наследуется.
10 мая 2005 года
— И они настолько чувствуют себя нормальными, что не боятся завести детей, — сказала она Максу в номере. — Представь, какая здесь должна быть терпимость.
— Какой должен быть
— Ты как фашист. Они же не виноваты. Макс убрал с груди ноутбук и бешеным усилием оторвал голову от подушки.
— Чтоб ты знала, — сказал он. — Я жду тебя с двух часов. Еще бы час, и я готов был начать массовые расстрелы.
— Ждешь? Зачем? — Лиза сняла куртку и повесила ее в шкаф. — И как ты вообще можешь целый день торчать в номере, когда вокруг такая красота? Неужели не хочется выйти хоть на минуту?
