— Нет, нет, русского. Сюда постоянно прибывают репатрианты. Технически это немцы, но они говорят только по-русски. Страна предоставляет им жилье и работу, но они не хотят. Они практически всегда в депрессии, у них проблема с алкоголем, им обязательно нужна терапия.
— У нас почти всем нужна терапия, — пошутила Лиза, но женщина не поняла ее.
— Вы правы, но этим людям она нужна в первую очередь, а нам трудно ее предоставить. Они не хотят учить язык, а найти русскоговорящего терапевта очень сложно. Кроме меня, вообще-то, сейчас никого нет. Видите, даже по ночам, — она улыбнулась. Лизе нравилась эта тетка. И такое доверие…
— Мне надо подумать, — сказала Лиза. — Дайте ваш номер, пожалуйста, на всякий случай. Женщина щелкнула кошельком и протянула визитку.
— А вот и ваш друг, — она кивнула на Максима, который уже мялся на пороге в компании полицейского. Вид у Макса был несчастный, лицо перепуганное. Он нес загранпаспорт, и у него дрожали руки.
— Элиза, здравствуйте, — сказал Максим фальшиво и развязно. — Объясните господам, пожалуйста, что я нахожусь здесь противозаконно, и не забудьте упомянуть о моем нервом заболевании, благодаря которому, точнее, по причине которого…
— Заткнись, идиот, — прошипела Лиза в ухо Макса, вонзив ногти ему под локоть. — Молчи, и идем со мной.
— Распишитесь вот здесь, пожалуйста, — женщина выложила на журнальный стол какую-то бумагу. Лиза схватила ручку и, не глядя, поставила косой росчерк.
— Еще раз извините за беспокойство. Вызвать вам такси?
— Нет, — она помотала головой. — Спасибо, мы как-нибудь найдем дорогу.
— Я знаю дорогу, здесь нефиг искать. Ай! — сказал Максим. — Аккуратнее можно? Хватит этими своими когтями здесь… Не слушая и не глядя по сторонам, Лиза выволокла его за стеклянную дверь, свела вниз по ступеням и отпихнула прочь.
— Эй, ты куда? — спросил Макс. — Ты идешь не в ту сторону! Это, конечно, не мое дело… Лиза развернулась ему навстречу и остановилась в бессильной злобе. Максим улыбался нездоровой улыбкой. Он достал сигарету и пытался закурить, и у него по-прежнему дрожали руки.
— Подожди, — вдруг Лизу осенило. Зафиксировав голову Макса между двух ладоней, она заглянула в его черные зрачки. — Ты что, принял что-то? Это потому тебя задержали?
— Да нет, — Макс дернулся, пытаясь вывернуться, но Лиза удержала его. — Нет, они взяли меня потому, что я снова обретался возле, как его, есть тут такое, «хэ-эроин спот», место встречи барыг и клиентуры, которые… Лиза сделала шаг назад, и он замолчал.
— Это героин? — она заранее ощутила ужас.
— Гер… да нет, ты что! — Максим порылся в кармане. — Геро… какой на хер героин, ты что, задрачиваешь, это спиды обычные, хочешь? И вытащил запаянную авторучку.
11 мая 2005 года
Лунные блики сначала лежали под окном, а теперь вытянулись и карабкались по стене напротив. Комната медленно вертелась, следуя ходу планеты, и где-то здесь, казалось, проходит ее центральная ось. Дима снял номер в дешевом хостеле, весь целиком, чтобы ночью кто-нибудь не ввалился с вещами и холодом. Чтобы ему не мешали думать. Всё случилось очень быстро. Сколько жизни осталось позади? Треть?
Половина? Раз, два, ты ребенок, у кровати пружинная сетка и холодный железный каркас, во дворе урчат собаки, в небе гудит самолет. Ты закрываешь глаза, и перед тобой метелью несутся звезды. Раз, два, и ты здесь, на три десятка лет в будущем, за четыре тысячи километров от дома, у тебя работа в каком-то журнале, дорожная сумка, чужой пиджак висит у изголовья, и ты боишься спать, потому что больше не видишь сны.
— Мы так не договаривались, — неслышно сказал Дима. Он сел на кровати, порылся в сумке и вывернул ее на пол. Он порылся в куче барахла и подобрал свой очередной блокнот. Совершенно чистый. Маскировка под журналиста.
— Записать всё, — решил Дима. — Срочно всё записать. Он пошарил в груде белья и нашел карандаш. Тоже новый, с фабричной огранкой. «Я механик», — нацарапал Дима скачущими детскими буквами. «Я биомеханик».
