— Нет, спасибо, — Дима кивнул в их сторону. — Это вон, Лиза с Максимом пускай. А я хочу улиток, попробовать, как оно, что оно. И стакан воды, запить, и всё. «Бля», — подумал Макс.
— Э… я буду устриц, — сказала Лиза. — А ты обязательно хочешь улиток? По-моему, уж лучше устрицы.
— Их я пробовал, — ответил Дима. — У меня даже ракушка с собой. Максим скривился еще больше. «И чего мы такие веселые», — думал он. Совсем на Дмитрия не похоже. «Может, он под чем-то? Хотел бы я сам такого же».
— Вы что будете есть? — официантка приняла заказ у Лизы и повернулась к нему.
— Спасибо, я не голоден.
— Ты точно уверен? — спросила Лиза. — Ты уже похудел даже, съешь хоть что-нибудь.
— Бокал «Божоле», пожалуйста, — сказал Макс, не глядя в ее сторону. Он пытался красиво произнести название, хотя вышло немногим лучше, чем французский у Дмитрия. Когда девушка забрала меню и ушла, он не сдержался и хрюкнул, прикрывшись ладонью. Потом захихикал, не отнимая руки, и спустя миг они все тряслись от беззвучного смеха. Лиза стонала, промокая слезы плотной салфеткой, а Дима кашлял и тряс головой. Они чувствовали себя террористами в мире этикета и сложных манер. Впервые за долгое время они трое были вместе. И не могли успокоиться даже тогда, когда прибыл заказ.
— Фу, и ты правда собрался это есть? — ужаснулась Лиза, глядя на черное тельце улитки, проколотое вилкой. Дима торжественно отправил улитку в рот и принялся жевать.
— А что, — сказал он, не успев сглотнуть. — Не так уж плохо, между прочим. И отправил в рот еще одну. Максим отхлебнул вина и поперхнулся.
— Тьфу… — выдавил он сипло. — Кислятина беспонтовая. И сколько шума… французские вина, хуе-мое! Год кометы…
— Да это же, наверное, нужно понимать! — Лиза ткнула ножом устрицу. — Боже, я вообще не знаю, как есть их.
— Я тебя научу, — промычал Дима с набитым ртом и взялся показывать ей, как подрезать устриц. Макс отпил «божоле», на этот раз даже что-то распробовав.
— Кажется, я понял, — сообщил он, глядя сквозь бокал на свечи. — Нужно думать о цене, тогда сразу чувствуешь его неуловимый, тонкий букет. Кстати, вышло не так уж дорого. Когда официантка принесла счет, они с Лизой боялись открыть его, обнаружив четырехзначную цифру, но сумма едва превышала сотню евро.
— В Москве и то было бы дороже, наверное, — Лиза раскрыла сумочку, но Дима остановил ее.
— Я угощу теперь, — сказал он. Максим так удивился, что забыл напомнить о чаевых. Впрочем, Дима помнил о них сам и положил, судя по глазам официантки, сумму куда больше обычной.
— Слушай, а ты не разоришься? — спросил Макс. — Без обид, но ты в этом журнале, как бы, не гребешь деньги лопатой.
— Я когда-то год жил вообще без денег, — ответил Дима. — Черт! Вылетело… Девушка! Официантка вернулась.
— А это самое, лягушачьи лапки? — он хлопнул себя по лбу. — У вас есть лягушачьи лапки? Девушка впервые смутилась. Наклонившись между ними, она заговорила вполголоса.
— Вы знаете, это не принято спрашивать, это запрещено законом. Охрана животных.
— Но улитка тоже животное, — возразил Дима. — По сути, брюхоногие тоже животные. «Брюхоногие», — подумал Максим и опять хрюкнул, едва зажав рот ладонью. К черту лягушек. Обед и так вышел замечательным.
— Между нас с вами, — сказала официантка, не повышая голос. — Если вы так хотите эти лапки, вам нужно обратиться к китайцам.
Только тихо. Здесь рядом есть китайское заведение. Спустя десять минут они уже сидели там. В китайском ресторане было темно. Свет одинокой лампы едва пробивался сквозь красный бумажный абажур, который поворачивался на теплом сквозняке. По настенной росписи из вееров и драконов кружились алые отблески. Хозяин-китаец говорил только по-французски.
Диме пришлось искать карандаш и рисовать своих лягушек на салфетке.
Когда хозяин понял, о чем идет речь, он поклонился, смял рисунок и ушел. И Максим ощутил себя заговорщиком. В нем даже проснулся аппетит. Симпатичная китаянка принесла квадратное блюдо и три набора палочек. На блюде горкой лежало нечто вроде салата из грибов и каких-то замасленных побегов. Дима ковырнул салат, и под ним действительно оказались конечности, природа которых не вызывала сомнений.
— Ну-ка, дай палочки, — сказал Макс. Они с Димой выудили по одной прозрачной лапке в медовом соусе и принялись жевать, сосредоточенно глядя друг на друга.
— Боже, вы бы видели свои лица, — сказала Лиза. Сладко-горькое мясо липло к зубам. Максим раскусил косточку, и ему в язык моментально впился колючий осколок.
— Тьфу, — Макс осторожно сплюнул недожеванную лапку в бумажное полотенце. — Жаль, что на вкус как дерьмо, мне только есть захотелось.
— М-м, — сказал Дима, ковыряясь в зубах. — Да, ты прав. Ну их, этих жаб. Сейчас, у меня еще идея. Он взял колокольчик и позвонил. У столика немедленно вырос китаец-хозяин. Он без тени смущения взял начатое блюдо, унес его и вернулся.
— Сейчас… сильвупле, — Дима снова нацарапал что-то на салфетке.
