Было около девяти. Осенний вечер безуспешно пытался окутать мглой горящий неоновым светом мегаполис.
Ожидаемый хаос, который обычно изображают в фильмах о всемирной катастрофе и апокалипсисе, не наступил, хотя некоторый беспорядок в городе наблюдался. Но основная часть жителей словно замерла, затаилась… Весь мир задержал дыхание…
В полуподвальное помещение кафе «Боливар» спустился мужчина средних возраста и телосложения. Навстречу из-за барной стойки вышла плотная брюнетка лет двадцати пяти. В кафе, кроме них, никого не было. Мужчина присел за столик.
— Водки, пожалуйста. Сто… нет, сто пятьдесят грамм… Нет, двести… Короче, несите бутылку, чтоб я вас не гонял и чтоб наверняка.
Девушка кивнула и отошла. Заиграл телефон. Мужчина запустил руку во внутренний карман кожаного пиджака и достал мобильный.
— Алло! Я узнал, Вахрам… Какой еще долг? Ты с ума сошел? Зачем тебе там деньги? Что значит — где? Ты телевизор смотрел? А газе… Ты где вообще? А, ты скрываешься у себя на даче? Так ты ничего не… А-а!.. Значит так, Вахрам! Завтра — ты слышишь? — завтра я отдам все деньги. Даже с процентами. Ну, ты ж меня знаешь! Все. Покойной тебе ночи.
Довольный собой мужчина дал отбой. Улыбка сошла с ли ца, он нахмурился. Задумчиво повертел телефон в руках, затем отложил его в сторону. Глаза беспокойно бегали, взгляд безостановочно перемещался со стороны в сторону, с предмета на предмет. Казалось, он пытался глазами найти ответ на мучивший его вопрос. Но понапрасну. Мужчина тяжело и обреченно вздохнул. Вернулась брюнетка.
— Ваш заказ.
— Сколько с меня?
— Нисколько. Сегодня все за счет заведения. Брови мужчины взметнулись вверх.
— Вот как? — Он хмыкнул. — Тогда я меняю заказ. К черту водку! Водка — это бычий кайф! Последний день бывает только раз в жизни! Несите шампанского! Ящик!
Девушка грустно улыбнулась.
— Может, два?
— Нет, — ответил мужчина, подумав, — я очень умеренный по натуре.
— Что-нибудь еще?
— Икры.
— Ведро?
— На хлеб. Пару бутербродов.
Проводив официантку долгим взглядом, мужчина набрал на мобильнике номер и приложил трубку к уху.
— Привет. Извини, что отрываю тебя от возможных дел, но у меня к тебе один вопрос. Только не ври. Скажи, Наташа, ты мне изменяла? Представь себе, важно. Итак?.. Сколько раз?.. Ясно! Не надо ничего объяснять, Богу расскажешь. Все, пока! Считай, что мы квиты!
— Шампанского только бутылка осталась, — сообщила официантка, переставляя с подноса на стол бутылку, бокал, тарелку с бутербродами и пепельницу. — Остальное я уже раздала.
— Ничего страшного, — равнодушно отреагировал посетитель. И принялся открывать бутылку.
— Разрешите, я воспользуюсь вашим телефоном.
— Сделайте одолжение, — ответил он и усмехнулся: надо же, какие мы вежливые. Во всяком случае, за собой раньше он такого не замечал.
Она отошла на пару шагов в сторону, но весь ее последующий монолог он прекрасно слышал. Начала она тихо и мягко, однако с каждым словом голос ее крепчал и в итоге стал громким, злым и жестоким.
— Милый, это Вера. Дорогой, я очень надеюсь, что ад все-таки существует и ты будешь гореть в нем синим пламенным огнем, сука! Скотина! Урод! — Она замолчала, глубоко втянула носом воздух и, успокоившись, нежно добавила: — Пока, любимый. Целую.
— Муж? — спросил мужчина Веру, когда она протянула ему телефон.
Она кивнула:
— Причем любимый.
— Да это ясно, — заметил он, все еще находясь под сильным впечатлением от этого ее эмоционального взрыва. — Ну, что ж! Не вижу повода не выпить!.. Точнее, вижу отличный повод напиться.
— Я уже, — сообщила Вера.
— Напились?
— Пыталась.
— Попробуйте со мной. У меня тяжелая рука.
Он наполнил бокал и протянул ей. Сам взял бутылку и провозгласил:
— За конец света! — И сделал несколько осторожных глот ков из горлышка.
Вера осушила бокал до половины.
— А теперь, — предложил он, — я буду вас развлекать! Буду шутить, балагурить, рассказывать занятные истории из жизни. Для начала, анекдот в тему! Приходит девушка в магазин и просит продавца: «Дайте мне, пожалуйста, черную жвачку. Такую, чтоб когда я буду надувать пузыри, они были черные». Продавец спрашивает: «Зачем вам черная жвачка?» «Да я сегодня иду на похороны».
То ли Вера, глядя на него думала о чем-то своем, то ли она ждала продолжения.
Он сказал:
— Это всё. Конец. Тут самое время смеяться.
— Я не хочу смеяться — мне страшно.
— А мне — нет. Я думаю, что страха смерти, как такового, вообще не существует. Человеку просто не хочется умирать. Ему обидно. Как это я умру, думает человек. Я умру, а все остальные будут жить. Жизнь будет продолжаться, а я исчезну. В нашем же случае, мы знаем, что все умрут. Согласитесь, так не обидно, а значит, не страшно.
— Страшно, — возразила она. — И обидно. Ведь столько все го не прожито.
Он сделал какое-то неопределенное движение рукой, вроде как махнул, но не сверху вниз, а наоборот. Движение должно было означать: «Ну, как знаете! Я сдаюсь, вам виднее!»
— Лично меня берет злость, — сказал он. — Я привык все всвоей жизни контролировать. Я был хозяином своей судьбы, во всяком случае пытался быть таковым. А теперь… у меня нет даже выбора.
— Как вас зовут?
