— Какая разница? А впрочем… Саша.
— Вера.
— Знаю. — В это мгновение его как будто озарило. — Слушайте, Вера, а может, ничего не произойдет! Может, завтра я проснусь и все будет как раньше. Или иначе, но все равно что-то будет.
— Лучше не надеяться на чудо. Лучше готовиться. — К чему?
— Ну, я не знаю. К ответу.
— Перестаньте, я не верю в Бога.
— Это не важно. Раньше люди не верили, что Земля круглая, но менее круглой она от этого не становилась.
— Овальность Земли, если можно так выразиться, научно доказана.
— А существование Бога пока нет.
— Странно, что вы молодая, симпатичная девушка и вдруг верите в Бога. Ведь признайтесь, что пока все было хорошо, вы не особенно о Нем вспоминали.
— Зато Он обо мне не забывал.
— Почему вы так думаете?
— Потому что у меня все было хорошо. — Вера улыбнулась легко и трогательно.
Сашу это чуточку разозлило. Вот эта ее улыбка, и спокойствие…
— Короче, супер, — буркнул он. — Только вы забываете, что теперь и вы со своей верой, и я со своим неверием, и остальные со своими тараканами в голове, мы все в полной жопе. Вы уж извините меня за мой французский.
Вера молча пожала плечами. А Саша раздраженно схватил бутылку и сделал большой решительный глоток. На этот раз шампанское запенилось и радостно хлынуло из горлышка. Саша захлебнулся, закашлялся…
— Твою мать, — ругнулся он. — Не могу так спокойно сидеть и ждать. Надо что-то делать, а делать нечего. То есть все так бессмысленно… На улице, только из машины вышел, метров десять прошел, какие-то малолетки стали стекла в машине бить… Хотел шугануть их — у меня пистолет с собой газовый, — а потом думаю: на хрена! Мне и на машину плевать, и на них тоже… Плевать даже на то, что они подумают будто я струсил… Раньше такого не было! Мне до всего было дело: и кто мне чего сказал, и что подумал, и как посмотрел… И какая будет погода, и что надеть, и как сыграло «Динамо», и с кем она, сука, сейчас!..
— Кто? — не поняла Вера.
— Никто, — устало ответил Саша.
Они с удовольствием помолчали.
Облокотившись о столик, Саша попытался словить Верин взгляд.
— Ну и что же, по-вашему, нас там ждет? — поинтересовался он с едва заметным налетом иронии.
— Все зависит от ваших ответов.
— Каких еще ответов?
Вера повернула голову и, внимательно всматриваясь в Сашины глаза, медленно и тихо произнесла:
— А вы попробуйте себе представить… Вас больше нет… Но ваше сознание работает, как никогда…
В этот момент все, что было вокруг, исчезло. Стало светло и абсолютно тихо. Яркий свет, идущий отовсюду, ослепил его. Саша на пару мгновений прикрыл глаза. Затем он увидел, что находится посреди ничего. Взгляду не было за что зацепиться. Ровное светло-голубое, как весеннее безоблачное небо, пространство со всех сторон. Голос, отдаленно напоминающий голос Веры, спросил:
— Ваша фамилия, имя, отчество?
— Что? Кто это? — спросил Саша, осматриваясь.
— Отвечайте!
«Я сошел с ума», — подумал он.
— Вы не сошли с ума, Уваров. Отвечайте! «Они знают меня!»
— Мы все знаем. Но таковы правила. Итак, фамилия, имя отчество?
— Уваров Александр Андреевич.
— Год рождения?
Уваров ответил. Вопросы сыпались один за другим. Число. Место. В основном стандартные анкетные данные. Затем вопросы усложнились. Голос спрашивал о первых воспоминаниях. О школе. Об армии. О плохих и хороших поступках. О любимых книгах. Обо всем. Александр отвечал. Он даже получал какое-то удовольствие. Вспоминая пройденный путь, анализируя… Это тянулось бесконечно.
А может, всего лишь мгновение. Вопросы тем временем продолжались.
— Ваше отношение к жизни?
— Я разочарован.
— Ваше отношение к смерти?
— Смерть — всего лишь конец рождения, как рождение это начало смерти. Я не боюсь смерти. Есть вещи пострашнее в жизни, чем смерть.
— Какую главную мысль вы вынесли из жизни?
— За все приходится платить.
— Что больше всего ценили в жизни?
— Бесшумное вращение Земли.
— Что, по-вашему, нужно человеку для счастья?
— Смотря какому… Если вы имеете в виду человеку вообще… То немного… Например, сначала много боли, а потом обезболивающего.
— Вы были счастливы?
— О, много раз.
— Как вы относились к мудрецам?
— Я всегда сомневался в их мудрости. Но не в самих.
— Как вы относились к дуракам?
— Иногда завидовал. Но пытался избегать их общества.
— Как вы относились к женщинам?
— По-разному.
— А конкретней?
— Тогда к какой конкретно?
— Вы верите в любовь? — спросил голос через паузу.
— Не знаю, — ответил Уваров, пожав плечами. — Говорят, любовь это Бог… и наоборот.
— Как вы относитесь к Богу?
— Я искал его.
— Будь у вас еще одна жизнь, вы прожили бы ее так же или попытались бы что-нибудь в ней изменить?
Уваров задумался, потом уверенно ответил:
— Что толку менять что-то в жизни, если сам ты останешься неизменным. Будь я другим, я бы и жизнь прожил совершенно другую. Что вы посоветуете своему врагу?
— Всегда говорить правду.
— Что вы посоветуете своему другу?
— Слушать то, что говорит враг.
— Что вы лучше помнили: зло, которое причиняли вам, или добро, которое делали вы?
— Что значит — лучше? Я прекрасно помню всё.
— Вы грешили?
— Еще как!
— Почему?
— Ну… Я жил.
— Какие из десяти заповедей вы нарушали?
