Сам же Баранов на "св.Марфе" "дабы опробовать новоприобретенные суда", направился в Кенайский залив, откуда пришло известие о начавшейся среди индейцев междоусобной войне, в которой они перебили уже более 100 своих сородичей и устраивали заговоры с целью истребления всех русских на Кенае. Правда, ещё весной управляющему Николаевским редутом Василию Малахову удалось схватить двух главарей-заговорщиков и выслать их в кандалах на Кадьяк. Однако здесь они вскоре были освобождены заступничеством монахов и содержались свободно под покровительством Прянишникова. При допросе, учинённом Барановым, они признались, что намеревались перебить всех русских "ради грабежа их имущества, кое было загодя распределено меж главными участниками". Услышав такое, правитель, невзирая на протесты монахов, выслал обоих на Ситху в качестве каюров, т.к. опасался, что они могут при помощи монахов сбежать на материк и наделать немало бед.
В августе 1800г. Баранов удачно провёл в Николаевском редуте переговоры с вождями танана, а затем присутствовал на мирных переговорах на Сахнине и вернулся на "Рейнджере" с грузом мехов в Павловскую Гавань лишь в октябре. Сезон выдался на редкость удачным, взяли более 7000 бобров. Но не обошлось без серьёзных потерь, при переходе с Кадьяка на острове Семиди из тугидакской партии потонуло в шторм 32 байдарки с 64 охотниками. Плохо было также, что подкрепления из Охотска после всех этих потерь почитай не было. Лишь Мухоплев на "св.Михаиле" завёз Ларионову на Уналашку 27 новых промышленников(на обратном пути он потерпел крушение возле Большерецка). Прислать людей на Кадьяк по просьбе Баранова Ларионов не смог, т.к. было у него на все Алеутские и Прибыловы острова 55 русских. Однако предложил обменять своих людей на китайцев, если у правителя найдётся десятка два. Свободных китайцев у Баранова тоже не нашлось но он обещался прислать их весной, суда из Макао должны привезти не менее 50. В замен людей Баранов получил золотую медаль на Владимирской ленте, пожалованную ему императором Павлом I "За усердную службу". Привёз её титулярный советник Иван Иванович Баннер. Датчанин по происхождению, до поступления на службу РАК он служил земским исправником в Зашиверске Иркутской губернии. Помимо исполнения приятной миссии награждения, Баннеру было поручено основать торговую факторию в Беринговом проливе. Однако, из-за повреждения судна он вынужден был зазимовать на Курильских островах, а на Уналашке здешний правитель Ларионов вообще отменил эту северную экспедицию, сочтя её бесполезной для компании. Баннеру пришлось добираться до Кадьяка тремпами и лишь в 1800 г. прибыл он, наконец, в Павловскую Гавань. Тяготы долгого пути разделяла с ним и его жена Наталья Петровна.
Теперь Баранова тревожили слухи о том, что Испания в союзе с Францией собираются разорить российские владения в Америке. К счастью страхи были напрасны. Ни у той ни у другой стороны на это не было достаточной морской мощи на Тихом океане. Кстати, испанцы сами опасались агрессии со стороны российских поселений, не зная об их реальных возможностях.
Эти политические новости правитель узнал от бостонского капитана Джеймса Скотта, который 24 апреля привёл свой "Энтерпрайз" в Павловскую Гавань. Бизнес капитана был не слишком удачным, у него остался большой запас нераспроданных товаров и подошло к концу продовольствие. Ранее он побывал в Михайловской крепости и пытался купить там провизию и меха, но Медведников не имел полномочий вступать в торговые сношения с иноземцами и посоветовал идти на Кадьяк.
Недостатка в европейских товарах у Баранова не было но и упускать хорошую возможность он не намеревался. Пользуясь тяжёлым положением капитана Скотта он купил все его товары за 12 тыс. руб. отсроченным векселем и на год зафрахтовал "Энтерпрайз". Получить дополнительное 14-типушечное судно с опытным экипажем было очень кстати.
7 мая, оставив в залог уже наменянные меха, "Этерпрайз" с 76-ю партовщиками и приказчиком Кашеваровым на борту снаряжён был на промысел. Его сломанная рука срослась плохо и начала сохнуть. Служить как мореход Филипп не мог и правитель перевёл его в приказчики.
За неделю до "Этерпрайз" в море вышли поморские кочи. Исполняя ясные указания директоров из С.Петербурга, да и своё собственное давнее желание, 5 апреля правитель отправил их на поиски прохода в Атлантический океан. Срока службы поморских мореходов осталось полтора года. Опыты, проведённые прошлым летом, показали, что "…кочи добротны однако не слишком пригодны в дальние вояжы окиянские, тихоходны и валки."
"св.Николай" и "св.Анна" были уже починены. Увидев лес, что предложили им на ремонт, мореходы сперва удивились, затем долго ругались. Даже богобоязненный Иван Старостин прошёлся по матушке, за что потом исправно отмолил перед иконой "Николы". В конце концов поморы плюнули и натесали брус и распустили доски из брёвен последнего архангельского магазина. Дерево не лучшее, но единственно пригодное из того что нашлось.
