Зашли в Капитанскую Гавань. Посвятили три дня проверке Уналашкинского отделения. и отбыли на Кадьяк. Там Николай Петрович задержался почти на две недели, внимательно ознакомляясь с положением дел. К великому его изумлению некоронованный король Аляски, злоупотребления которого, судя по доносам, казались гомерическими, вблизи предстал великим тружеником и, несмотря ни на что, честным человеком. Резанов очень хорошо понял, "сколь важны и многотрудны обширные обязанности правителя, как он ограничен и стеснен в средствах и способах и как мало людей ему содействующих, и потому счел нужным и справедливым награждать усерднейших за подъятые ими труды и ободрить их в понесении будущих. Г.Баранов есть весьма редкое и притом счастливое произведение природы. Имя его громко по всему западному берегу до самой Калифорнии. Бостонцы почитают его, американские народы боятся его. Из самых дальних мест индейские военоначальники предлагают ему дружбу". Вынеся отсюда своё сугубое мнение, Резанов оказал большую услугу не только современникам, но и потомству,- имя Баранова горит на скрижалях нерукотворной галереи создателей "России заморской".
Уже первые распоряжения Резанова нельзя не признать разумными и благотворными. Он поручил о. Гедеону, вместе со служащими Компании, составить перепись населения колоний и позаботиться об обучении малолетних грамоте, "… и буде, по засвидетельствованию директора школы, окажут к наукам способность, таковых приготовлять к занятию по времени высших степеней, а других, с меньшими дарованиями, определять к мастерствам, ремёслам и рукоделиям".
Затем, уже вместе с Барановым, инспекция проследовала на Ситху, Нутку, а под конец вояжа, в Москву. Тщательным образом проверив отчётность, Николай Петрович убедился в правильности действий правителя, отказавшегося от промыслов в Проливах. Прошлогодняя Главная партия привезла всего 176 шкур, потеряв при этом 8 охотников. Колоши на партию не нападали но, пользуясь случаем, постреливали по алеутам и сваливали вину на тех самых врагов, от которых они так шумно оберегали своих друзей. Недобор пушнины с промыслов уже почти покрывались теми мехами, что скупались в 23-х одиночках заложенных в последние четыре года.
Одобрены были также планы о переносе столицы. Баранов имел самые чёткие представления, какое место он хочет выбрать под будущую ставку и был убеждён, что ни крепость Архангела Михаила, ни Славороссия, ни Москва для этого не годились. Где-то около южного побережья Ван-Ку; хорошо защищённая со всех румбов бухта, способная вместить разом 5-6 барков и с удобным подходом; речка с хорошей водой; добротный лес и достаточно плодородной земли вокруг. И, хоть столь идеального места ещё не определилось, Александр Андреевич уже знал, что будущая крепость будет именоваться Новороссийская.
В Москве Николай Петрович искренне восхищался деятельностью и предприимчивостью Иван Александровича Кускова. "Верфь, всего год в его подчинение переведенная, уж во всю работает и прибыль приносит немалую. По прибытию нашему в Москву застали мы в устье два бостонских корабля, пришедших сделать на верфи необходимый ремонт. Капитан и хозяин одного из них, Джон Вульф, не имел личных денег и г. Кусков воспользовавшись столь тяжким его положением, отказался принять в уплату товары и вынудил беднягу продать его 206-тонный корабль "Юнона" о 14 пушках за бесценок, да еще и плату принять векселем. Я столь выгодную сделку одобрил и теперь сей Вульф вынужден будет плыть в Ст.Петербург, дабы деньги свои получить".*(1)
В сентябре Николай Петрович вместе с Барановым отправился на Медную, дабы присутствовать на очень важном патлаче и встретиться с Федором Петровичем Толстым. Резанов беспокоился о графе, брошенном на Сандвичевых островах и несказанно обрадовался, узнав, что тот ещё весной прибыл на Кадьяк и, вступив в компанейскую службу, отправился на разведку вверх по Медной. По словам правителя, Фёдор Петрович "преуспел в ладу с народами проживающими по берегам реки сей и достиг великой их склонности к России".
Николай Петрович вернулся в Трехсвятительскую Гавань 17 октября и убедился, что о.Гедеон полностью оправдал его надежды. В школе было уже 50 учеников и о.Гедеон рассчитывал за год удвоить их количество. Резанов приказал посылать их по десять человек с кругосветкой и, после привития им оспы, отправлять в Москву или в Санкт-Петербург для обучения наукам, мастерству и ремёслам. По прошествии пяти лет возвращать этих мальчиков обратно в Америку, заменяя их другими.
Тогда же основаны были и школа для девочек и больница, которой могли бы пользоваться как русские служащие, так и туземцы. Надзирать за ними Николай Петрович так же поручил о.Гедеону.
