Резанов настаивал на том, что все русские, проживающие в колониях, должны изучать язык туземцев. Он стыдил монахов, "что не знают они Американского языка по сие время" и поручил им "собирать словарь, чтоб не только все молитвы, но и самые проповеди на Американском языке сочиняемы были". Но не дожидаясь пока монахи раскачаются сам приступил к составлению словарей русско-кадьякского и русско-уналашского языков (словари были изданы Академией наук, как и составленный им ранее словарь русско-японского языка).
Люди, которые служили в учреждениях компании, были в основном народом буйным. Резанов метко назвал русские поселения "пьяной республикой". "Поверьте, Милостивые Государи мои, что американцам нужны только примеры семейственной жизни и хозяйства - но их нет здесь; нужно заняться ими - но сие упущено из виду; нужны примеры доброй нравственности - но они все реже. Люди, идущие на промысел, суть частью народ буйный, пьяной и столь развращенный, что всякое общество должно счастием считать, что избавилось их, но здесь крайность заставила их тише быть, ибо нет праздности, да и к пьянству мало способов. Выходя в Охотск, берутся они за прежнее мастерство, пропивают в несколько недель трехгодичный труд свой и потом опять в Америку возвращаются; итак, каких примеров ждать от них? Другое зло… для человечества крайне гибельное, на которое сразу обращу я внимание ваше, есть то, что промышленные, женясь на американках, оставляют или вывозят их в Охотск с детьми и, пропив достояние свое, бросают их скитаться по миру, а чрез то: непривычка к климату и пище, недостатку одежды и столько же от оспы, все они генерально умирают. Отечество умножения народного не имеет, малые здешние селения в самых бедных началах их обессиливают… Я запретил здесь венчать повес сих, разве объявят они желание остаться, а жен и детей впредь отпускать до повеления. Нужно, Милостивые Государи мои, предоставить правительству нравственность людей сих и испросить единожды навсегда свободу оставаться здесь каждому".
Дабы как-то защитить туземцев Резановым был учрежден суд под названием "Расправа промышленных и американцев". Суд должен был разбирать все спорные дела между промышленниками, жалобы на обиды, притеснения, буйства, обман, долговые претензии и, наконец, ссоры между туземцами и русскими. В составе суда были двое русских и двое туземцев под председательством одного из высших лиц - служащих компании. Туземцы должны были присутствовать только по делам, их касавшимся. "В самое то время произвел я над привезенным с острова Атхи мещанином Куликаловым за бесчеловечный бой американки и грудного сына торжественный пример строгого правосудия, ковав в собрании таенов, американцев, русских матросов с кораблей, сего преступника в железы и отправил его в Иркутск с идущим транспортом для поступления с ним по законам, внуша при том всем островитянам, что для Вашего Императорского Величества равны все поданные, а промышленным россиянам, что первое убийство их столь строго наказано будет. Проведенная перепись сильно огорчила Николая Петровича. Картина выявилась удручающая. Русских и креолов насчитали 728, конягов и алеутов - 3944, на 1729 человек, почти на треть, меньше по сравнению с предыдущей переписью 1800г. Бросалась в глаза и заметная диспропорция "…мужиков 1836 и женска пола 2108". Тут уж Николай Петрович, при всём своём уважении к Баранову, не смог сдержаться. "Сии Американцы есть наиважнейшая часть Компании, более нежели корабли и магазины с товарами. Скупленные меха и пятой части не составляют с тех, что ими добываются и другие работы большею частию ими делаются. А заменить их некем. Лучше сих природных охотников кто морскаго зверя возьмет? Ни русским промышленникам, ни тем паче китайцам их не достигнуть. Некоторые промышленники даже жизнию туземцев распоряжаются своевольно и безнаказанно и до смерти замучивают сих беззащитных и несчастливцев. Несправедливость и неограниченное могущество приказчиков и их помощников относительно алеутов довели сих последних до того, что они лишились всего своего имущества и едва остаётся у каждого из них по одной собственной одежде. Возмутительно видеть этих голодных, полунагих людей, работающих как арестанты, когда в компанейских магазинах есть провизия и одежда. Если не наступит перемены к лучшему, то через 20 лет не останется и 300 человек из нынешних 5000. Потому, ради облегчения участи российских подданных на землях Компании проживающих, запрещаю брать с них оброки птичьими кожами, сараной и ягодами нагружать работами безмерно, оставив им упражняться в охоте и рыбной ловле, к коим имеют они великое склонение".*(2)
