Стапкелан сказался больным и на попутном судне отправлен был в свою родную деревню Хушкал, а Федора тайно взял с собою в большой корзине под видом закупленных товаров. Балакин долго жаловался мне, как промаялся целую неделю в трюме изредка и лишь по самой большой необходимости вылезая из своей корзины. По прибытии в Хушкал компаньоны принялись за строительство первой своей бани для чего, из любопытства, родственник Стапкелана тоен Лукавус (Люкваль-вуус) ссудил им трех своих рабов и ещо столько же дали иные родичи. Баня вышла на славу и с тех пор Балакин и Стапкелан непрерывно путешествуют ставя по 8-9 бань, или как их здесь называют "банак", в год. Балакин, женившийся на сестре компаньона, мастером при шести давно уж перекупленных рабах, а Стапкелан ведает финансовой стороною и очевидно неплохо, ежели судить по алой рубахе китайского шелку и ноже с серебряной оковкой на на поясе с серебряной же пряжкой и бляхами на беглом.
На мой вопрос что ж он при столь удачном стечении дел искал со мною встречи без оглядки на опасность, ведь будучи в службе РАК имею я прямую обязанность схватить беглеца, Балакин рассказал о Петре Иванове из Монтарея что сторговался с его превосходительством камергером Николаем Петровичем Резановым о своем откупе и решил также заплатить Компании свои долги. Не от великой щедрости, просто к тому времени родилось у Балакина двое детей а окрестить их нет никакой возможности, да и надоела ему кочевая жизнь, хотелось осесть своим домом тем паче что в деревнях вокруг водопадов набралось заказов года на три, а работать в опасной близости к Новоархангельской крепости он опасался. Вот и просил посодействовать в переговорах с г. Кусковым о выкупе. Я обещал поговорить с Иваном Александрвичем, а от подношения в виде пары бобровых шкурок отказался. С тем мы и расстались.*(2)
Только во втором часу, наделив помощников, индейцев и алеутов, табаком и отпустив их приказал я идти вверх по реке величаво текущей мимо и мощно бьющей в крутые утесы у мень за спиной. Глядя вверх по реке (она здесь уходила прямо на восток, пока вода не сливалась вдали с небом) и размышляя об обширных пространствах, по которым протекли эти воды, пространствах, еще не известных человеку и, быть может, изобилующих редчайшими творениями,- я почувствовал никогда прежде не испытанное волнение и втайне решил, что только неодолимые препятствия помешают мне плыть по этой величавой реке далее всех моих предшественников. В эти минуты я ощущал в себе сверхчеловеческие силы и испытывал такой душевный подъем, что байдара показалась мне тесной.
Ширина ее достигает мили, течение спокойное, что неудивительно. На протяжении 60 миль в Орегон впадают несколько полноводных рек: Скаман, Чинуктикап, Клакатат с севера и Кинзуя и Вилова с юга. На этом участке берега низкие и очень ровные но не заболоченные, чуть заметно повышающиеся с отдалением от реки. Растительности кроме травы почти никакой, лишь изредка встречаются кустики тальника. Позже стали появляться невысокие скалы но берега по преимуществу оставались ровными.
Несколько раз по пути попадались нам бедные стойбища народов клакататов и тенов, состоящие из конических рогожных шатров. Погода в том году держалась на удивление долго потому они до конца ноября продолжали кочевать. Зимою же они проживают в землянках. Их выкапывают рядом или внутри холма. Вынимаемую землю вытаскивают в больших корзинах и складывают в виде вала по краю ямы. В яму помещают один или несколько главных столбов, на которые опирались балки крыши. Ее покрывают ветками, корой и травою а поверху засыпают землею, выкопаной из ямы. В крыше остается небольшое отверстие - дымоход а чрез него спускается бревно с зарубками заместо лестницы. Это и есть дверь. В этаком дома есть еще один выход на уровне земли служащий продухом им же пользуются дети и старики не могущие выбраться через дымоход. По прошествии года или двух после постройки крыша дома зарастает травою и от обычного холма отличает её лишь струйка дыма да конец лестницы, торчащий из дымового отверстия
Промышляют они в основном рыболовством и лишь однажды в Акачус (Акайи-чюяес) нам предложили свежую оленину, но по столь высокой цене, что я решил отказаться. Рыболовы они против алеутов слабые, их челноки всего лишь сосновые стволы грубо выдолбленные, потому в нерест они спускаются к водопадам и берут там рыбу отдавая хозяевам треть улова.
Так неспешно проделали мы за четыре дня более 200 миль продвигаясь большею частью под парусами на восток по местам уже разведанным экспедициями Демяненкова, Кочергина и Молева. Эта часть реки настолько известна и столько раз описана, что еще одно описание было бы излишним, тем более что эти страницы записок моих не содержат ничего, кроме общих сведений о местности и обычных подробностей охоты или управления байдарами.
