Байдарщик Дмитрий Еремин так же был высок, но очень тощ и вид имел необычайно свирепый, хоть и отличался миролюбивым нравом. Из иркутских мещан, ради удовлетворения своей страсти к бродяжничеству он перебрался в Америку и вот уж 20 лет состоит в службе РАК. У вечернего костра он часто занимал нас рассказами о своих странствиях и о лишениях, какие он терпел в лесах и на море, говоря о них с прямотою и серьезностию, не позволявшими усомниться в его правдивости, хотя многое походило на сказку.
Приказчик Иван Суханов был, вероятно, самым слабосильным из
всех, но обладал зато большой рассудительностью и несокрушимым мужеством. Он был чудаковат и порою несдержан, что нередко приводило к ссорам, но был он человек честный и надежный за что я считал его неоценимым спутником. Он был силен и подвижен, хотя и невысокий ростом, плотного сложения, с несколько кривыми ногами. Лицо его с узким носом и тонкими губами выражение всегда имело сумрачное.
В нашей партии сильно выделялись сандвичанин Туми и индеец- толмач Иван. Трудно было представить себе более несхожих людей: не уступающий Кабачкову ростом и превосходящий дородностью черный Туми, поющий все время если не болтающий с кем-то и маленький, похожий на китайца, очень молчаливый Иван. Но тем не менее были они неразлучными друзьями и Туми напросился в экспедицию, узнав что приятель его с нами отправляется.
Плыть мы должны были на пяти кожаных байдарах настолько легких, что их без труда можно было нести на руках. Они имели 20 футов в длину и могла идти на веслах и под парусом, для чего в каждой имелась небольшая мачта.
Мы везли с собою: 2 бочонка хорошего пороха и соответственное количество свинца, уже отлитого в ружейные и пистолетные пули; 5 мушкетонов и фунтовый медный фальконет из хорошего металла и искусной работы с лафетом, в разобранном виде, чтобы занимала меньше места. Г. Кусков пытался убедить меня в бесполезности пушки, так как стрелять из нее по легкости байдар, можно лишь с твердой земли и мне пришлось наскоро разработать новое крепление, позволяющее стрелять с байдары не опрокидывая ея. Принцип его заключался в том, что вся байдара целиком служила откатником. Для этого пушка крепилась сетью ремней к специальным петлям в носовой части планширя. При том байдара должна быть максимально облегчена, а ремни для пущей упругости смочены. Наводка по горизонтали производится поворотом всей байдары. При выстреле, обязательно вдоль оси, обладающая крайне малой инерцией байдара отлетит назад, а упругие ремни спасут легкий планширь от разрушения. Иван Александровича головой покачал но опыт разрешил.
Иного оружия у нас также было достаточно; у каждого был надежный топорик и нож, у алеутов копья, у работников- отличные мушкеты со штыками и пара пистолетов. На каждую байдару положили по походному котелку, по три больших топора, бечеву и по смоленой парусине, чтобы укрывать товар. Там же мы везли и все товары, какие Иван Александрович счел нужным отправить с нами. Они состояли из шелковых и бумажных платков, ниток, лесок и бечевы, мелкого ножевого и скобяного товара, топоров, чугунных и медных котлов, коленкора, пестрых ситцев, сукон и других тканных изделий, виргинского табаку, валяных одеял, а также бисера, бус и проч. Лучшей провизии о которой в Камчатке и не слыхали было в изобилии: пшеничная мука, рис, сахар кусковой и леденец, патока, ром, водка и 6 вязок юколы. Вместе с нами в далекий и трудный поход отправилась также жена Дмитрия Еремина Елизавета Ивановна и ещё 5 алеуток. Чтобы облегчить и ускорить переход через орегонские водопады г.Кусков выделил нам в помощь еще 29 человек, за что уже через несколько часов, увидев их воочию, был я ему безмерно признателен.
18-го ноября, в редкий для этого времени солнечный день отправились мы в путь. Великолепная погода в день отъезда из Новоархангельской крепости вселила в нас надежду и настроила всех чрезвычайно весело. Первый день нашего путешествия не ознаменовался никакими примечательными событиями, не считая того, что к вечеру несмотря на встречный ветер, мы сделали около двадцати восьми миль и подойдя к Орегонским теснинам расположились на ночлег на северном берегу, у подножья холма, немного ниже порога.
Следующий день потратили мы пытаясь преодолеть последние 3 мили, представляющие собою канал 100-150 фут шириною по коему в ложе твердого черного базальта неслася вода, а так как утес не позволял идти бичевой, то миновать его оказалось очень трудно. У южного берега было мельче и я приказал алеутам на моей байдаре, а также на байдаре коей командовал Еремин, сложив на берегу весь груз, идти отталкиваясь баграми. Напрягая все силы удалось нам подняться футов на 800 когда один из багров скребнув по камню сорвался, остальные также не смогли удержаться и безжалостный вал бросил нас прямо на идущую следом ереминскую байдару. Все мы вдруг оказались в воде. Меня перевернув несколько раз мигом пронесло по только пройденному каналу, притопило на глубину а затем выкинуло на поверхность.
