Халахот вновь запел, открыл рог и не касаясь руками всыпал в чашку трубки мелкого табаку, убил его костяным пробойником приделанным к острию рога и наконец запев шестую песнь взял лупу и навел ее на табак. Когда тот затлел вождь вернул лупу на блюдо и, держа трубку обеими руками глубоко затянулся, передал трубку мне и, выдохнув дым в ладони, омыл им лицо. Я постарался как можно точнее повторить все его действия хоть и не легко далось затягиваться сей курительной смесью, где дурного табаку было хорошо хоть половина. Слава Б-гу требовалось сделать всего лишь по одной затяжке. Далее Халахот передал трубку с рук на руки шаману по имени Сваташ (Шваташ-вавачи) одетому лишь в туфли, передник и шапку сделанную из бычьей головы вместе с рогами. Тем и закончилось сие действо связавшее нас дружеством и налагавшее взаимные обязательства, против чего я не возражал. Халахот был мне приятственен, а наша связь могла принести Компании в будущем немалые выгоды.*(6)
В путь отправились мы хорошо за полдень.
Река Канабек, кою Льюис и Кларк перекрестили в Змеиную, всем видом своим напоминает Уматилу но много большую. При впадении в Орегон до 3\4 мили в большую воду, ежели судить по отметинам оставленным прошлогодним разливом, свободная от камней и с галечными берегами. Весь день 21 декабря мы шли при отличном северо-восточном ветерке, держась южного берега и используя водовороты, шли очень быстро, несмотря на течение, которое на середине чрезвычайно сильно. Но на следующий день река оказалась полна мелей и других преград, однако мы не унывали и к ночи добрались до устья довольно большого притока в 20 милях от предыдущего ночлега. Этот приток расположен на северном берегу а напротив его устья лежит большой остров. Здесь мы разбили лагерь. Остров изобиловал дичью и хоть оленя подстрелить не удалось достаточно было индеек и жирных куропаток. Кроме того, мы лакомились различными видами рыб. 23 числа мы покинули сие райское местечко очень довольные и продолжили свое пока еще не слишком богатое событиями плавание.
Почти сразу за островом долина стала углубляться и сужаться и вскоре оказались мы в глубоком ущелье. С обеих сторон над рекой громоздилисьутесы, густо поросшие дубом, липой, вязом и каштанами и лишь изредка открывались небольшие прибрежные равнинны. На равнинах сих обитает множество белохвостых и чернохвостых ланей, безбоязненно выходивших на берег в то время как мы проплывали мимо и не раз меткий выстрел приносил свежее мясо. Происходило так потому, что местные народы не имеют лодок и потому для зверья байдары наши были не опасностью а любопытным куриозом. К вечеру начался проливной дождь и мы промокли до нитки прежде чем проделали все необходимое и смогли укрыться. Ненастная погода действовала угнетающе. Мы находились теперь в узкой части реки, с быстрым течением, с обеих сторон над водою нависали утесы, густо поросшие липой, дубом, орехом, вязом и каштанами. Понимая что в такой теснине трудно оставаться незамеченными, решил я двигаться дальше с большой осторожностью, удвоить караулы и установить наконец в байдаре пушку.
24 декабря около девяти часов мы собрались было отплыть, как вдруг стоящий на часах Климовский крикнул "Тревога!". Это заставило нас всех схватиться за оружие, однако причиной тревоги оказался одинокий индеец- палус, который не таясь, подошел к нам и протянул безоружную руку. Мы привели его в лагерь и угостили еще теплыми лепешками с патокой, от чего он сделался весьма общителен и рассказал, что разведчики его народа, живущего в нескольких милях ниже по течению, уже не первый день наблюдают наше передвижение, но зная о нашей с Халахотом дружбе настроены дружелюбно, а когда мы пойдем в обратный путь, готовы к меновому торгу. Его послали предостеречь нас против намипов (ними-ипуу), известных грабителей, которые устроили засаду выше по течению, где река образует излучину.
Поблагодарив посланца и подарив ему связку табаку и бисеру, а его тоену- нож, табак и кусок красной фланели, отправились мы в путь. Но перед тем посланец просил показать ему черного человека, слухи о котором дошли до его селения. Привычный уже к такого рода поклонению Туми тут же разделся до пояса и предъявил свою татуированную кожу.
Оставив восхищенного посланца на берегу , в надежде что он не прослывет лгуном и
обманщиком среди своих соотечественников, мы двинулись дальше.
Плыли по открытой местности, погода стояла отличная, так что мы настроены были довольно бодро, несмотря на ожидание нападения. До сих пор мы еще не видели ни одного враждебного индейца и быстро продвигались по их опасным владениям. Я однако понимал, что за нами неустанно наблюдают, и был уверен, что нимипы не преминут оказаться в первой же лощине, где им будет удобно притаиться.
