Самое Большая охота строится следующим образом. Хотя весь год охота на ланей ведется свободно, однако с половины зимы, делается общая и окружена уставом не хуже великокняжеской. Никто из охотников не имеет права выходить один на охоту, ибо может он спугнуть пасущиеся стада. Старшины приказывают юношам следить за ними и, ежели какое стадо приближается к становищу, разведчики немедля сообщают об этом. Затем специальный глашатай объезжет все шатры и от имени вождя приказывает охотникам седлать лошадей и явиться на место сбора - к шатру главного тоена. Сам тоен обычно возглавляет отряд охотников. Суровая кара грозит тому, кто нарушит правила охоты. По приказу старшин особая полиция именуемая Ловцы наказывет виновного: бьют хлыстом, разрушают его шатер, убивают лучших его лошадей. И все считают такое наказание заслуженным, ибо существование народа зависит от удачной охоты, доставляющих и пищу и одежду. К нашему приезду разведчики следили за несколькими стадами что паслись на равнине в четырех часах пути к северо-востоку от поселка и ежедневно докладывали об их передвижении.
За неделю до начала в удобном месте начинают строить загон. Это загородка в виде воронки собранная из прутяных плетней 5+10 фут, которые крепятся на вбитые в землю колья. При постройке его все мы помогали как могли: рубили колья, вбивали их, применяя специально сделаные деревянные кувалды. Палусы им очень удивлялись и тут же переняли.
Загородку поставили так, что жерлом своим она упиралась в долину шириною не менее версты. Долина ограничивалась с обеих сторон цепью некрутых холмов и тянулась по направлению к северо-западу, расширяясь до двух верст. Далее на десятки верст простиралась равнина с пасущимись на ней стадами. Крылья же загородки на протяжении трех верст плавно сходились до коридора шириною не более 100 фут и длинною футов 400. В том коридоре за плетнями спрячутся стрелки, а остальные будут гнать дичь в смертельную ловушку. В конце коридора, где загородка обрывалась, звери смогут бежать свободно.
Кроме дичи, ограды, стрелков и загонщиков для успешной охоты требуется "звериный шаман". Не каждый шаман может совершать все необходимые церемонии. Наш Шваташ умел. Заключались церемонии прежде всего в общем танце всех охотников и возглавляли его Халахот и Шваташ в шапке, украшенной на этот раз ланьими рогами.*(8)
Утром 30 апреля весь палуский лагерь снялся для перекочевки к месту охоты. Из наших на косе остались Суханов, трое промышленных и все не знающие верховой езды алеуты. Ехали мы весь день и шатры ставили уже в темноте, верстах в трех от загородки за восточной грядой холмов. Весь следующий день занимались разведкой и расстановкой людей. Человек 70 лучших стрелков Халахот определил к бойницам в коридоре, стариков и детей- на вершины холмов вдоль долины, а всех остальных, под командованием старшины Валатваса(Валат-с-викавас) - в загонщики. 2 марта, еще затемно, началась Охота.
Шуметь, тем более стрелять тут нельзя, потому всех моих людей я отправил с загонщиками, сам же, любопытствуя, остался со стрелками. Мы не спеша позавтракали, а часам к девяти я отправился вместе с Халахотом верхом на крайние холмы, поглядетькак подходит добыча. Татокалов, что и говорить, было вокруг немало. Когда вышел я за край долины и обвел глазами открывшееся предо мною пространство, я увидел, смею вас уверить, стобь удивительную картину, что сам едва поверил своим глазам. С западной стороны вся степь, казалось, являла собою одно сплошное стадо. Они минуты не оставались в покое: пока одни пощипывали траву, сотни других непрестанно прыгали чуть ли не на десять футов в высоту, наскакивая друг на друга. Право же, это было едва ли не самое любопытное зрелище, какое случалось мне видеть, и самое приятное: я знал, что животные, покрывшие степь, не лютые звери, а грациозные лани и что они сами надвигаются на меня и, если мне стоять на месте, они меня избавят от труда идти к ним самому.
