Однако директора прекрасно понимали, что лучшего управляющего им не найти. Это явно вытекало из отчётов, бухгалтерских книг и даже из записок морских офицеров с кругосветных барков. Недолюбливая "купчишку в высоких чинах" они, по здравому рассуждению, не могли не отдавать ему должное. Лисянский: "Он по дарованиям своим заслуживает всякое уважение. Компания не может иметь в Америке лучшего начальника, ибо, кроме познаний, он сделал уже привычку к понесению всяких трудов и не жалеет собственного своего имущества для общественного блага". Давыдов: "Я не мог без уважения смотреть на человека, посвятившего жизнь свою для приведения в лучшее состояние отраслей торговли. Твердость духа его и всегдашнее присутствие разума суть причиною, что дикие без любви к нему уважают его и слава имени Баранова гремит между варварскими народами". То же подтверждает камергер и действительный статский советник Николай Петрович Резанов: "Я скажу вам, милостивые государи, что Баранов весьма оригинальное и притом счастливое произведение природы. Имя его громко по всему западному берегу. Бостонцы почитают его и уважают, а туземцы из самых дальних мест предлагают ему свою дружбу. Истинный патриот вполне оценит его".
Лишь в 1810г, после многочисленных просьб, в Главном Правлении решились послать Баранову замену, назначив новым правителем Ивана Гаврииловича Коха. Но ранние шторма загнали "св.Марию" на Камчатку. Иван Гавриилович зазимовал в Нижнекамчатске и вскоре после рождества скоропостижно скончался. Получив об этом известие, правление Компании попыталось уговорить Тертия Борноволокова занять этот пост. А когда тот категорически отказался покинуть Кауаи, предложили должность правителя барону Иоганну- Фридриху фон Штейнгелю. Предложение отправить его в Америку, как ни странно, исходило от Ивана Шелихова.
Будучи обязанным Якобу ван-Майеру и не имея никаких доходов барон поступил к нему на службу и, проживая в Иркутске, исправно пёкся об интересах ван-Майеров. С образованием РАК Штейнгель вступил в службу Главного Правления и вместе с ним переехал в Ст.-Петербург. За прошедшие 12 лет он, не смотря на чрезмерную честность и преданность интересам ван-Майеров, сделал в Компании карьеру. Он даже имел 50 акций (приобретённые на средства ван-Майеров) и таким образом мог претендовать на пост директора.
После того, как Александр I лично поблагодарил Иоганна- Фридриха, тогда ещё секретаря Главного Правления, за доклад о деятельности Компании отец сменил гнев на милость и простил блудного сына. А значит Иоганну была обеспечена поддержка влиятельных родственников.*(8)
Так что со стороны Шелиховых, отправить опасного человека за океан с повышением был далеко не глупый ход.
В то же время, для поддержания духа, Баранову выхлопотали медаль "В память 1812 года". Но как видно не судьба была Александру Андреевичу вернуться в Россию. Зимой 1814гг. барон Иоганн- Фридрих фон Штейнгель погиб при крушении шлюпа "Нева" у побережья Ситхи.
Пришлось Баранову и далее тянуть лямку. Но не смотря на свои хвори дисциплину Александр Андреевич поддерживал железную, особенно после 1808г, учитывая кантонские слухи об английских каперах, снаряжаемых для разорения российских поселений. Единственное послабление давал по праздникам и торжественным дням когда водка и ром лились рекою. Но и тогда пить разрешалось половине гарнизона, всё одно что в Новороссийске, что на Кадьяке. Трезвая часть оставалась на страже. А в следующий раз они менялись.
Полная лишений жизнь в колониях под железной рукой правителя была нелегка. А ужесточение дисциплины накалило и без того взрывоопасную обстановку. Среди работных в Новороссийске сложилась группа, решившая поднять в крепости бунт по примеру Морица Беньовского. Один из двух главных заговорщиков, ссыльный приказчик Василий Наплавков, хорошо знал эту историю, будучи до того сослан в Камчатку. Помнили они и о казачьей вольнице, называя своего второго вожака, Ивана Попова, хорунжим и составляя свою организацию по принципу казачьего круга.
Планы заговорщиков были следующие. Убить ненавистного Баранова, его детей и живших в доме правителя штурмана Ивана Васильева и шкипера Джорджа Кларка. Захватить крепость. Загрузить на зимовавший в гавани "Открытие" меха со складов и "до 30 туземных девок помоложе да порезвее", а затем отплыть к полинезийским островам, чтобы обосноваться там навсегда.
К счастью, донос в России такая же древняя традиция как и бунт. Трое участника, один за другим, сообщали правителю о планах заговорщиков, так что имея подробную и достоверную информацию тот смог изрядно подготовиться. Последняя сходка заговорщиков состоялась 27 июля, законспирированная под день ангела ссыльного Березовского. С Березовским делил избу другой ссыльный- Лещинский, корреспондент Баранова, доносивший обо всём и даже получивший на именины соседа четверть водки.
