Доверие и дружба короля вернулась ко мне в полной мере. Я получил в подарок целое имение Коани на Оваху, а Тамеамеа предложил отправить на Галапагосы ещё одну экспедицию но у меня было иное предложение. Из книги о последнем путешествии капитана Кука, убитого кстати милях в 15 от моей хижины, я вычитал что на Новых Гебридах произрастает превосходный сандал, по качеству не уступающий тиморскому, который в Кантоне идёт по 25-30 пиастров за пиколь.
Идею мою король одобрил и тут же обменял свою долю галапагоской добычи на 400-тонный бриг "Лев" капитана Кармайка. Самого капитана он оставил командовать судном.
Подготовка к новой экспедиции несколько затянулась из-за болезни короля. Простыв, он не обратился ко мне и лёгкая хворь переросла в лихорадку. Только тогда меня вызвали во дворец не для беседа, а ради исполнения мною врачебного долга. Я поставил Тамеамеа на ноги за неделю. Король отметил своё выздоровление постройкой ещё одного капища, а мне даровал новое имя- Папаа, в честь знаменитого лекаря древности. Такое перенаименование давало мне значительный статус и даже Джон Янг, увидев как высоко поднялся мой престиж при дворе, пригласил меня на обед.
24 января флотилия из трёх судов: "Изабелла", фрахт которой мне пришлось продлить на 6 месяцев так как обещанные Барановым суда так и не пришли; "Кахумана" и "Тамеамеа", бывший "Лев", вышла в море. Сразу после этого я решил съездить на Оваху, осмотреть свои новые приобретения. В качестве провожатого и переводчика король дал мне одного из своих придворных по имени Мануя, пользовавшегося его полным доверием. Другим моим спутником стал племянник Аарона Баркана, гостивший у дяди и теперь возвращавшийся домой на Оваху. 15-ти летний Сэмюэль отлично чувствовал себя в море, а Мануя зато всю дорогу лежал на палубе, страдая от морской болезни, и его слуга вряд ли был в состоянии помочь ему…
27 янаря днём мы подошли к гавани Хана-лулу. С первым же появившимся каноэ Мануя отправился на берег. Вскоре появился королевский лоцман, англичанин Херботтел, который предложил стать на якорь за рифом, поскольку днём прибывшие суда буксируют в гавань из-за штиля, регулярно наступающего здесь перед восходом солнца.
За полосой прибоя можно было разглядеть красивый город, окаймлённый стройными кокосовыми пальмами, крытые соломой хижины и европейские белостенные дома под красными крышами. Город словно прерывал солнечную равнину, раскинувшуюся у подножий гор. Лес с вершин спускается далеко вниз по склонам. В гавани стоял небольшой быстроходный бриг, построенный во Франции как каперское судно, и носил имя "Кахуману", по имени самой благородной жены Тамеамеа. Только что из бухты вывели американскую шхуну "Трэвелер" из Филадельфии под командой капитана Вилкокса и 8 двойных каноэ, в каждом, под командой владельца, от 16 до 20 гребцов, с играми, смехом и шутками повели за собой "Вахине", соблюдая при этом удивительный порядок. Мы плыли со скоростью 3 узла в час (Так в тексте-А.Б.), а затем стали на якорь под стенами крепости.
С "Кахуману", числившейся сторожевым судном, произвели при заходе солнца обычный пушечный выстрел.
Не могу обойти молчанием первое, что бросилось в глаза: всеобщую, наглую, алчную предупредительность другого пола, громко раздававшиеся вокруг предложения женщин, а также мужчин от имени женщин.
_(Далее идёт пространное рассуждение о морали и нравственности первобытных народов)_
Первым делом я вместе с Сэмюэлем зашёл к нему домой. Окружённый садом большой каменный дом Моисея Баркана стоял футах в 400 от берега, сразу за компанейскими складами. В отличие от большой, но простой хижины брата, он был обставлен в европейском, даже скорее в английском стиле. Дорогая мебель, картины и зеркала на стенах говорили о немалом достатке, что не удивительно: Барканы являлись крупнейшими поставщиками рома на Британские острова. Англичане понимают толк в крепких напитках и отдают предпочтение благородному баркановскому напитку перед ямайским или барбадосским ромом. Кроме того будучи деятельным торговцем Моисей Баркан снабжал всем необходимым многочисленные суда, идущие к этим островам. Под жарким небом тропиков ему удавалось надолго сохранять мясо, засаливая его, что испанцы в Новом Свете считали невозможным.
Я поужинал в этом гостеприимном доме, а потом, по настоятельной просьбе хозяев, остался ночевать…
