В Новороссийске лейтенанты провели под домашним арестом ещё неделю, до отправления "Смоленска". Командир барка, Павел Афанасьевич Дохтуров получил приказ: "Содержать гг. Завалишина и Лутковского в их каюте и выпускать на палубу лишь с Вашего разрешения и под присмотром особо приставленных к ним матросов…
При заходе в порт и до самого выхода Вашего из береговой зоны содержать … в их каюте под замкнутой дверью и приставив к оной двери часового…
По прибытии в Кронштадт следует Вам обратиться за указаниями к капитану порта".
Ни капитан-лейтенант, ни сам правитель Чистяков не знали почему пришёл приказ об аресте офицеров. Завалишин подозревал, что дело было связано с событиями 14 декабря, но уж Лутковский был тут совершенно ни при чём. Оставалось надеяться, что всё прояснится в Кронштадте, но прояснилось только в Петропавловской крепости, куда обоих посадили.
На тут же составленное прошение на высочайшее имя, в котором "изъясняя о своей невинности, просил лично быть представленным его величеству для открытия всей истины и доказать неприкосновенность свою к какому-либо преступлению" было высочайше повелено объявить Завалишину: "Что если он действительно невинен, то должен тем более желать, чтобы законным и подробным образом исследованы были все имеющиеся против него показания".
Окончательно исследованы они были только через месяц. Оказалось, что младший брат Завалишина, Ипполит, юнкера Петербургского артиллерийского училища, привлечённый к следствию по делу 14 декабря, написал на Дмитрия донос. "Завалишин 1-й объявил Рылееву, что принадлежит к учрежденному уже в Калифорнии Ордену восстановления и показал рукописный устав оного, по словам Рылеева, двусмысленный, в пользу правлений монархических и демократических. Сие открытие, переданное Рылеевыв многим членам Северного общества и Южного общества, было причинною, что некоторые из них сделали показание о существовании того Ордена… Но строгое и основательное исследование очевидно доказало, что Ордена восстановления нигде не существовало и есть не что иное, как вымысел Завалишина… Сам же Завалишин не на одном собрании Общества (Северного) не присутствовал…*(7) После того как неосновательность доноса юнкера Завалишина на брата своего изобличилась, и когда сей последний Ипполит был разжалован в рядовые и выслан в Оренбург он устроил там среди младших офицеров некое тайное общество, чьи устав, инструкцию, списки членов общества и их подписи он передал военному губернатору."*(8)
Офицеры, отсидев в крепости месяц, вышли на свободу. Причём, приятель и протеже казнённого Рылеева, Завалишин получил престижное место начальника "модель-каморы" и модельной мастерской при музее Адмиралтейского департамента, а никоим боком не причастный Лутковский переведён, почти что сослан, в Черноморский флот. Кроме того суд в Оренбурге закончился июне, барк пришёл в Кронштадт в сентябре, а на волю офицеры вышли в октябре. Исследуя эти несоответствия и документы той поры легко обнаружить того, кто дёргал за нити, срывая лейтенантов из командировки.
"Лутковский отличный офицер и самой чистой нравственности… Все сие приписывают злобе Моллера (начальник морского штаба) к Головнину, ибо Лутковский родной брат жены последнего". Из-за каких мелочей иногда вершатся судьбы истории. *(9)
В некоторых книгах связывают имя Завалишина с запиской Главного правления за подписью Северина и Прокофьева, которое рекомендовало правителю "приложить всевозможное старание к усилению поселения Росс… не опасаясь угроз испанского инсургентского правительства". Директора предлагали, вернувшись к опыту Шульца, "в Россе семьи две креолов поселить так, чтоб они имели всю необходимую обстройку, нужной скот, орудия и под строгим наблюдением начальства начали бы привыкать к сельскому хозяйству". Одновременно в МИД была направлена "Записка о выгодах заселении Росса", в котором предполагалось границу "округа, имеющего принадлежать Россу… на юге и востоке определить местным начальствам обеих держав… Вдоль же берега к северу полезно было бы выговорить протяжения земли на два градуса". Таким образом на севере земли Росса доходили бы до реки Кламат, смыкаясь с российскими владениями. А передоверяя разграничение "местным властям" директора учитывали настроение Нессельроде, не желавшего никаких проблем на Тихом океане. Всё это соответствовало завалишенской "Записке о колонии Российско-Американской компании именуемой Росс", но стиль и лексика совершенно иные.
Однако ещё в 1817г. Гагемейстер предлагал: "Купить по крайней мере до двадцати пяти семейств крестьянских, которым, за переселение в Америку… дать свободу и обязать заниматься земледелием около крепости Росс… (где) при отсутствии кабаков стали бы не жить, но блаженствовать в калифорнийском климате".
