Трудно сказать, смог ли бы Завалишин заморочить голову Петру Егоровичу, но тот уже имел на руках инструкции Главного правления за подписью ван-Майера и Кусова и действовал строго по букве: "…во исполнении воли Государя обязуетесь оградить г.Завалишина от всякой деятельности близ Мексиканских владений притом не чиня препятствий в предписанной ему деятельности". Вверив двум лейтенантам 60-тонную шхуну "Фортуна", правитель потребовал от Завалишина и Лутковского подписать копию вручённого им приказа, в котором офицерам строжайше запрещалось "на указанной шхуне, любом ином корабле, байдаре, байдарке, шлюпке и проч. или сухим берегом идти на юг далее. …В случае противного ветра либо шторма либо поломки делающих невозможным идти к северу дозволяется идти к Сандвичевым островам но отнюдь не к Мексиканским владениям…".
Копия этого приказа сохранилась в архиве РАК, а вот инструкции Завалишина к сожалению нет. По словам Дмитрия Иринарховича, он "предназначался устроить в течение двух лет земледельческие колонии по всему Новому Альбиону и Калифорнии и иные поселения по берегу Океана … следующие пять лет пробыть Главным правителем колоний для проведения в них указанных реформ".
Сложно сказать сколько в этом правды, а сколько завалишинских фантазий. Известно лишь какую работу он проделал.
"Придя в новое поселение и проверив исправность службы в фактории, я собирал все население, которое в самом малом было до 500 душ, а в больших - до 3000… Я держал перед ними речь. Для того пришлось мне выучить в короткий срок достаточно американских языков чтобы свободно понимали меня в любом из тех народов…
Американские народы красноречие ценят высоко и никакие знатность и богатство не помогут не освоившему искусство риторики найти у них признание и занять важный пост. Моим же речам, даже livre ouvert (без подготовки), индейцы внимали с почтением и не раз предлагали стать их тоеном, вопрошая: "Раз он так мудро говорит, каким же тоеном он станет?"
Более честны сухие отчёты Лутковского. Из них видно, что заложены были только две новые фактории в южной части Нового Альбиона "на побережье столь мало привлекательном и тяжелом для судов, что самое малое, как наша "Фортуна", не могло найти там пристанища и, став на якоря на открытом рейде, мы вынуждены были высаживаться на байдаре, преодолевая прибойные волны…
Почти каждый день, если не было сильного противного ветра, мы заходили в новую деревню… Он (Завалишин) находил фактора и тут же именем Государя вручал ему компанейский флаг, коих было у нас с собою всего 120, и приказывал водрузить шест-флагшток.
Как только все необходимые работы были произведены Завалишин сам лично поднимал в первый раз флаг, а с"Фортуны" в это время я салютовал всеми десятию орудиями. Затем Дм(итрий) Ир(инархович), удивительно скоро научившийся говорить на местном языке чинука, рассказывал собравшимся уж индейцам сколь дружественны к ним русские, свято чтящие договоры и ни разу не нарушавшие их. И как опасны британцы, желающие осесть выше по рекам. Там они хотят порушить всю торговлю, когда компанейские суда доставляют дешевые русские товары, американские же купцы перепродают далее, имея с этого немалые прибыли… Во всю жизнь не куривший, он лихо дымил индейскою трубкой. Ходил он почти всегда в круглой шляпе с величайшими полями и в каком-то платье черного цвета своего собственного изобретения, похожем на квакерский кафтан".
Чинук-вава язык бедный. Торговый жаргон одним словом. На нём невозможно произносить зажигательные речи. Да и не было перед Завалишиным толп восторженной публики. Это осенью и зимой в деревнях собирались сотни индейцев. Летом же большинство из них занималось промыслами и, кроме женщин, лишь немощные старики оставались дома. Однако, не смотря на всё это, тем летом фантазёр Завалишин совершил важнейшее в своей жизни деяние. В следующие 10 лет отмечалось по крайней мере шесть попыток британцев пересечь российскую береговую полосу, чтобы закрепиться в глубине материка. Все они закончились провалом.*(6)
Завалишин покинул Америку способом, ставшим уже для него традиционным. 6 ноября 1826г. "Фортуна" зашла в Благонамеренское и тут же, следуя предписанию главного правителя, комендант Александр Калакуцкий, попросил у обоих лейтенантов оружие и посадил под арест. Заключение их, впрочем, было не слишком строгим. Калакуцкий, разжалованый поручик лейб-гвардии Финляндского полка, постарался, насколько возможно, скрасить их быт.
Заключение продлилось две недели, пока шхуна не была подготовлена к плаванию, а из Монтерея прибыл её новый командир дон Сегундо Санто. В поселении не было своего морехода. На всякий случай комендант снял с "Фортуны" пять членов из старого экипажа, а к оставшимся шести и двум арестантам приставил четырёх драгун с унтер-офицером.
