Например все офицеры с "Крейсера", "капитан-лейтенанты: Лазарев и Никольский, лейтенанты: Нахимов и Анненков и мичмана: Муравьев, Дамашенко, Бутенев и Путятин, спрошены" добросовестно отвечая на вопросы следствия, давали показания, в которых откровенно защищали Завалишина от возможных подозрений. Он же, со своей стороны, если в журнальных статьях и стремился к разносторонней оценке своих товарищей и командира (возможно, просто учитывая их популярность), то в упомянутых посмертных мемуарах дал уничижительную характеристику офицерам "Крейсера", начиная с Лазарева ("человек положительно безнравственный") и кончая соседом по каюте Нахимовым ("болтлив и неумен").
В популярной литературе принято не замечать правителя Чистякова. Пишут о Муравьеве - строителе, Врангеле - исследователе. Честолюбец Чистяков просто затесался меж ними, хоть и был он был одним из наиболее энергичных и деятельных правителей.
Да, честолюбия Петру Егоровичу было не занимать, хотя и деловых качеств тоже. С одним честолюбием в адмиралы не пробиться и астраханским военным губернатором не стать. Условием, поставленным за согласие принять пост правителя были хлопоты Главного правления о повышение его в чине, что и было выполнено. 26 октября 1825г. капитан-лейтенант Чистяков стал главным правителем Русской Америки, а 21 декабря 1826г. он был официально утвержден императором в этой должности с одновременным присвоением ему звания капитана 2-го ранга.
Редко упоминается, что Чистяков стал первым правителем всех российских колоний в Новом Свете. К его управлению был окончательно присоединен Атхинский отдел, ранее зависевший от распоряжений Охотской конторы РАК. Счета его были переведены из Охотска в Новороссийскую контору, а сам отдел официально подчинен главному правителю.
Во время инспекционной поездки Чистяков посетил Атху, знакомясь с новым колониальным отделом и "нашел тамошнее заселение в самом жалком состоянии и множество других беспорядков, происходивших от дурного управления и от небрежности Охотской конторы". Правитель ещё до своего прибытия на остров прислал много леса для построек, послав для этого старый шлюп "Константин", построенный в Охотске еще в 1803г. Это был его последний морской поход, так как с этого времени корпус шлюпа использовался исключительно как склад для товаров.
Петр Егорович приказал заново заложить на новом, более удобном месте, центральное селение РАК в Атхинском отделе, отстранил от должности начальника отдела Петра Выходцева, назначив на его место Ивана Сизова, после чего отбыл на Уналашку. Там правитель уделил внимание улучшению работы местной школы в селении Иллюлюк, где обучалось 22 учащихся. Чистяков распорядился установить штат (расходы по содержанию) на каждого ученика местной школы для 30 учащихся. Подобные штаты были введены им и в отношении уналашкинской больницы на 8 человек и воспитательного дома для девочек-сирот. Инспекцию других школ и приютов, которых к тому времени было в его подчинении 14, Чистяков поручил Филиппу Кашеварову, назначенного для того инспектором. Он же обязывался присматривать за "ремесленными учениками при мастерских". Главное правление требовало ускорить подготовку местных кадров.
Побывав первый раз "на сельди", перед инспекционной поездкой, Чистякова оставил Якову Дорофееву, правителю Ситхинской конторы, подробные инструкции в которых предписывалось соблюдать особую осторожность в отношении живших у крепости тлинкитов. "В крепости и на каждом судне в гавани постоянно находиться часовым… на мелких по два вахтенных, а на больших и по три. Пушкам крепости и судов быть заряженным на картечь и проверять их еженедельно… За каждым орудием или постом закрепить нужное количество людей на случай внезапного нападения диких."
Такие меры предосторожности были отнюдь не излишни. Уже в самом начале правления Чистякова у стен Озерского редута произошел случай, который мог иметь весьма серьезные последствия. В ночь с 5 на 6 декабря 1825 г. несколько каноэ с тлинкитами, занимавшимися ловлей рыбы, приблизились к укреплению, не отвечая на отклики часовых. Начальник редута Федор Сысоевич Слободчиков, опасаясь внезапного нападения, приказал открыть огонь, в результате чего один индеец был убит. К счастью, враждебных действий не последовало, так как тлинкитам был известен запрет приближаться к редуту в ночное время, и они вполне осознавали правомочность действий русских. Чтобы окончательно исчерпать инцидент, Петр Егорович подарил родственникам убитого товаров на 250 руб., что соответствовало индейским представлениям о выплате компенсации за смерть сородича.
