Кроме того Канкрин предложил для еврейского земледелия ещё и пустующие земли в Америке и Николай I это утвердил. Предполагалось отпускать там еврейским переселенцам "по 15 дес. удобной земли на мужского пола душу", земледельческое орудие и рабочий скот за счёт казны, готовые рубленые избы, оплату переезда и питания в пути. Этот, очень выгодный для РАК, проект в полную силу не заработал из-за нехватки средств, хотя некоторую прибыль Компании принёс. Зато огромное количество претендентов на должность моряков на китобои обогатили вербовщиков. "Благодарность за обустройство" начиналась со 100 руб., а за мальчика до 12 лет доходила до 500 руб.
Мендель МОГИЛЕВСКИЙ (Денвер)
Воспоминания моего деда
Мой дед Шмуэль Хаим жил в Окленде. С раннего утра он сидел в синагоге за фолиантами религиозных книг, а вечерние часы проводил в Бет Мидраше (синагога), где втолковывал ученикам премудрости Талмуда. По субботам он оставался дома и рассказывал своим домочадцам истории, свидетелем которых был он сам. Вот что он рассказывал.
В 1827 году царь Николай I издал указ о воинской повинности евреев (до этого указа евреи, как мещане имели возможность откупаться деньгами). Срок службы в армии был установлен 25 лет и брали много больше чем с остальных - 10 рекрутов с тысячи человек каждый год вместо 7 раз в 2 года. В дополнение к этому указу еврейские общины были обязаны отдавать ежегодно определенное число детей, достигших 12 лет, для зачисления в кантонистские "батальоны", где их готовили к службе в регулярной армии. Вся тяжесть этого указа легла на плечи евреев-бедняков. Богачи отделывались взятками. Уже первые наборы посеяли среди евреев страх и отчаяние. Дети погибали как в кантонистских подразделениях, так и по пути к месту их дислокации в Сибири и других отдаленных местах. В еврейских домах стояли плач и слезы. Стало известно, что кантонистов заставляют отступать от веры отцов и принимать крещение, а отказавшихся подвергают истязаниям и пыткам. Среди евреев поднялась паника. Детей стали прятать. Чтобы избежать наказания, руководители еврейских общин, отвечавшие головой за недобор кантонистов, стали нанимать людей, которым поручалось отыскивать детей. Этих людей называли "хаперами", а обнаруженных детей- "пойманниками".
В 1837 году, когда Шмуэль Хаиму было 12 лет, его семья поселилась в городе Шклов Витебского уезда, где кое-как сводила концы с концами. Своего старшего 14-летнего сына Залмана мать отправила жить в Витебск к надежным людям, а Шмуэля, чтобы спасти от призыва, спрятали в дом плакальщицы Ханы. Хана занималсь тем, что обмывала и обряжала покойников в тахрихим (саван) и оплакивала их. Говорили, что она продает белье покойников. К ней относились, как к отверженной, и обходили стороной. Поэтому на нее пало подозрение, что в ее доме устроено убежище для кандидатов в кантонисты. Облава оказалась успешной. Хаперы обнаружили в доме Ханы детей медника Нахмана, сапожников Вульфа и Ицхака и кузнеца Мойши, а Шмуэлю удалось вырваться и бежать. 3 дня он скрывался в овраге, куда сбрасывали мусор.
Моя прабабка Рахель тем временем упала в ноги петербургскому купцу Райхману, который приехал закупать пеньку. В те годы Компании требовалось большое количество работников на китобойные суда и евреи этим пользовались чтобы спасти детей. Ребёнку приписывалось 5-7 лет, вербовщик получал 100-150 рублей и 10-тилетний мальчик подписывал 7-летний контракт на матросскую службу.
Купец не только сжалился над ней, но и сам пошёл с ней к Исраэлю Коэн и сговорился с ним на 150 рублях. Вскоре Райхман закончил свои дела и поехал в Петербург, а с ним Шмуэль и еще 2 мальчика отправляющихся в Америку. Один Борух, сын Финкельштейнов из Шклова. Дважды Финкельштейнам удавалось спрятать сына от набора, отправив его к их знакомому крестьянину в белорусскую деревню. Тот поселял Боруха на сеновале или в хлеве. Однажды приятель Финкельштейнов отказался дальше им помогать, опасаясь доноса соседей. До Финкельштейнов дошли слухи, что Райхман дал в долг на выкуп Шмуэля и они тоже попросили у него денег.
