С Беней Вайнштейн из соседнего со Шкловым местечка Копыси произошла другая история. Соломон Вайнштейн, отец Бени, занимался столярным делом. В молодости судьба занесла его в Смоленск. В это время там развернулось строительство военных казарм, и Соломон устроился подсобником к отделочникам. Он проработал в Смоленске три года и в совершенстве овладел ремеслом. Он решил использовать свои навыки в столярном деле, чтобы укрыть детей от хаперов, и построил в одной из комнат дома двойную стену. Дверь в междустенное пространство Соломон искусно замаскировал. Хаперы сбились с ног, разыскивая его детей - они прятались в стену при их приближении. Как-то к Соломону пришла мадам Беркович, у которой он ремонтировал мебель. Она услышала разговоры детей. Через несколько дней хаперы ворвались в дом и, переворошив все, нашли тайник. Беню хаперы увели, а его брат Ицхак успел убежать. Тогда Соломон заложил всё что мог и за 400 рублей Коэн сделал бумагу задним числом, что Беня уже подписал договор с Компаниеей на 7 лет и Беню отпустили.
Добрались они до Петербурга в сентябре, а в ноябре 1838 года отправились в плавание на кругосветном барке "Казань". Моему деду повезло. В ту пору множество барков отправлялось в Америку с пустыми трюмами забирать плоды охоты на китов: ворвань и ус. Это спустя несколько лет, когда множество людей бросилось в Калифорнию искать золото, каждый фут трюма и палубы был занят. А тогда каждому матросу из команды и 80 будущих китобоев нашлось много место.
За время плавания взрослых контрактников обучали морской науке. К каждому приставляли "дядьку", матроса из команды, с которым новобранец работал в его вахты. Им пришлось нелегко. Не зная русского языка и не понимая морских терминов они часто ошибались. За это их сначала били "дядьки", а потом ещё мичман Эсаулов, которому командир "Казани" капитан-лейтенант Шихманов поручил надзор над новичками назначал 10 или 20 линьков - ударов по голой спине короткой, осмоленой веревкой толщиной в мизинец.
Детей пристроили к лёгкой работе. Они драили палубу, начищали медяшки, разбирали снасти. Старший над ними мичман Закревский редко кого порол но к концу плавания почти все немного говорили по русски и знали названия всех снастей, ловко лазили по вантам и умели вязать узлы и сплеснивать канаты.
Кормили их хорошо, хотя первое время, пока не привыкли к качке, почти никто не ел. Мясо давали каждый день. Сначала некоторые не хотели есть некошерное мясо, но им дали линьков, а мичман Эсаулов сказал, что вся солонина только говяжья. В шабес (суббота) и в праздники им выделяли особое время для молитв, однако работать их заставляли и в шабес. Но ещё дома шкловский равин реб Зуся сказал Шмуэлю, что в плавание по морю, когда прекращение работы может обернуться гибелью, это не грех.*(3)
Однажды "Казань" попала в страшный шторм. Шмуэль за какой-то надобностью пришлось выйти на палубу и тут огромная волна сбила его с ног и лишила чувств. Шмуэль быстро очнулся и только благодаря этому его не смыло за борт следующей волной. Какой силы был тот шторм можно оценить по тому, что одной из волн у "Казани" в тот раз сломало бушприт - бревно толщиной в 2 фута. Как раз был шабес и все усердно молились о спасении. Видно Всевышний услышал их молитвы и на исходе шабеса шторм стих.*(4)
В свободное от вахт время в хоршую погоду их сажали на специально расставленные на палубе лавки с уключинами и заставляли часами ворочать тяжеленными веслами. Чтобы не мешать морякам вёсла были короткими но с большими свинцовыми обручами для тяжести. Тех кто не мог грести в лад опять пороли. К приходу в Новороссийск все они стали хорошими матросами и гребцами.
Но Шмуэль до Новороссийска не доплыл. К тому времени во владениях Компании скопилось множество детей так же, за взятки, завербованных в китобои. Посильной для них работы не было, отправить обратно в Россию дорого, кормить на месте- ещё дороже. Поэтому за год до приезда моего деда их стали отправлять на гавайские сахарные плантации и Шмуэля вместе с остальными малолетними "китобоями" с "Казани" ссадили в Гонолулу. В том году вместе с ними на "Тотьме" приехали на Гавайи ещё много евреев из Могилёвской, Гомельской и Минской губерний, среди них почти половина детей.
3 года Шмуэль бесплатно работал на плантациях. Бесплатно, потому, что завербовавшись в китобои 12 лет он нарушил договор, по которому ему было 18. Потому работа детей была выгодна Компании. 2 детей заменяли 1 взрослого, а работали они только за еду и одежду, и то и другое на Гавайях дешёвые.
