С восхода до заката стоят дозорные на топах всех трех мачт; матросы сменяют там друг друга (как и у штурвала) через каждые два часа. В тропиках в тихую погоду стоять на мачте чрезвычайно приятно, а для мечтательного, задумчивого человека просто восхитительно. Зато в северных широтах, где дождь неизменно сменяется штормом, стоять над бездонной на стофутовых ходулях мачт, которые выписывают в мрачном небе страшные восьмерки, вахта не для слабых желудков. За полугодовое плавание общее количество часов, проведенных матросом на верхушке мачты равняется месяцу, а для юнгов, бывает, и двух. И эти месяцы проводятся на насесте, состоящем двух тонких параллельных брусков топ-краспиц и железного обруча…
14 апреля, когда мы находились вблизи Камчатки, нам встретились первые следы "брита", хорошо видные с мачт, разбросанные там и сям желтоватые пятна размельченной желтой планктонной массы, которые весьма убедительно свидетельствовали о присутствии настоящих китов. На следующий день мы очутились среди обширных лугов. Повсюду на многие-многие мили колыхался вокруг нас "брит", будто мы плыли по безбрежному полю спелой пшеницы. В тот же день мы увидели первого кита.
Был мой черед дежурить на грот-мачте. Стояла на редкость тихая в тех местах погода. Дул ровный юго-восточный ветер. Прислонившись спиной к провисшим брам-вантам я отдался мерному, убаюкивающему качанию мачты, как вдруг чей-то вопль вдребезги разбил дрему. Пиня на бизань-мачте орал, указывая направо. Бросив взгляд в ту сторону я
увидел справа на траверзе, милях в двух от нас плывет по волнам огромный кит, сверкая в солнечных лучах ширченной черной спиной, лениво покачиваясь и время от времени пуская фонтаны подобные двум радугам.
- Фонтан на горизонте! Вон, вон! Фонтан на горизонте! Фонтан!
- Где, где?
- Справа на траверзе, милях в двух!
Словно мановение волшебной палочки преобразило нашу Гнилушку в военный корабль.
"Приготовить вельботы! Привести к ветру!"- скомандовал Сторп.
- Хвост показал!
"Время!"
Херувимов кубарем скатился вниз, взглянул на часы и с точностью до одной минуты сообщил капитану время. Корабль между тем был приведен к ветру и теперь спокойно покачивался на волнах. Кит ушел под воду, держа курс по ветру, так что мы твердо рассчитывали увидеть их теперь прямо по носу.
Дозорные с фок- и бизань-мачт спустились на палубу, кадки с линем были установлены на своих местах, шлюпбалки выведены за борт, грота-рей обрасоплен, и три вельбота повисли над волнами, а их команды, охваченные нетерпением, выстроились у борта, одной рукой еще держась за поручни и поставив уже ногу на планшир. Так стоят наготове матросы у бортов военного корабля, идущего на абордаж.
Прошло минут 10, в течение которых я не видел ничего, кроме вспенившейся беловато-зеленой воды, как вдруг воздух впереди задрожал, заколыхался, словно над сильно нагретой железной плитой. Очевидно под этими атмосферными волнами, скрытый тонким слоем воды, плыл кит.
На палубе это тоже заметили. Вельботы упали в воду и гребцы молнией метнулись к своим банкам.
- Весла, весла на воду! Навались! Вон, вон они!
Все три вельбота летели теперь полным ходом к тому месту, где воздух и вода были охвачены волнением. "Царица" ковыляла позади. Мне, на топе, хорошо были слышны с вельботов надсадные выдохи на гребке.
Вдруг Горяков заорал: "Горб! Давай!"
Костя взвизгнул и метнул свой гарпун в показавшуюся перед носом черную, лоснящуюся голову. Взметнулась ввысь струя воды, линь натянулся и вельбот, полетел вперед среди клокочущей пены, рассыпая веер брызг от носа и оставляя водоворот за кормой.
Сверху мне было видно, как Горяков и Костя обменялись местами - гарпунщик прошел на корму, а офицер на нос, - что казалось очень опасным при такой скорости.
- Выбирай! Выбирай! - крикнул Горяков и вся команда, повернувшись лицом в сторону кита, стала на ходу подтягивать к нему вельбот. Вдруг кит сделал поворот и стал буксировал их прямо на "Царицу". Чудовище было уже так близко от судна, что казалось, оно намеревалось протаранить корпус; но вдруг, взбив страшный водоворот футах в сорока от борта, оно скрылось под водой, словно поднырнуло под киль.
"Руби, руби линь!" - крикнул Сторп на вельбот, которому, казалось, угрожало столкновение с корпусом судна. Но там оставалось ещё много линя, поэтому Горяков вытравив его приказал гребцам что было мочи налечь на весла.
Несколько мгновений судьба их висела на волоске, но тут замученный кит резко сбавил скорость и, слепо меняя курс, стал обходить "Царицу" с кормы, волоча за собой вельбот.
