Правда и переселенцы не были белыми и пушистыми и не слишком заботились о том, чтобы не наносить урон хозяевам, проезжая через их охотничьи территории. Было несколько мелких стычек, но серьёзных столкновений не случилось. Первые фургоны добрались до Орегона к сентябрю 1849г., а в январе 1850-го, правитель потребовал, чтобы с каждым караваном перевалившим Скалистые горы (заплатив за это по 1 доллару с переселенца) следовал чиновник Компании, надзирающий "чтоб следующие в Калифорнию подданные Соединенных Штатов проходили чрез земли Русских колоний спокойно и дисциплинированно". Этими чиновниками стали 30 помощников капитанов с китобойцев, все выпускники "Школы левитов". Они отлично владели английским и даже с нью-йоркским акцентом. Официально переведённые "в компанейские работы на время зимней стоянки", моряки застряли на суше почти на три года.
Разумеется, вольнолюбивые бостонцы могли наплевать на предписание какого-то русского начальника. Но чиновника всегда сопровождали не менее полусотни вооружённых ружьями индейцев. А попасть вместо тёплой Калифорнии в холодную Sibir никому не хотелось.
С другой стороны, вожди шошонов, по чьим землям в основном и проходили караваны, следили за тем, чтобы молодёж не угоняла у переселенцев лошадей и скот. Зачем угонять, если можно получить их и так?
Вожди шошонов, салишей и нес-персе, чтобы не сбивать цены, создали "Лошадиный пул".*(9) Свежие лошади и волы менялись по твёрдой таксе из расчёта один к трём. Истощённых животных тут же отправляли на пастбища и через две или три недели снова обменивали с тою же прибылью.
Другой доходной статьёй индейских промыслов стали, очень трудные для непомерно загруженных фургонов, переправы через реки. В 1849-50гг. для этой цели были построены 16 мостов и 11 паромных переправ. А большинство проходимых бродов оказались заваленными камнями, ломавшими ноги лошадям и колёса фургонам. Многие переселенцы жаловались, что "…индейцы заламывают за переправу повозок и скота безумную цену - по 50 долларов с повозки и по доллару за голову". Кое кто утверждал, что "эти краснокожие грабители есть никто иные, как евреи пришедшие с Больших Равнин". Ругались, но платили, чтобы побыстрее успеть к золоту. Именно там, перед наиболее востребованными переправами орегонские дороги впервые познали пробки. В ожидании своей очереди "бампер в бампер" стояли фургоны переселенцев.*(10)
Наибольшие прибыли с этих гешефтов имели сэлиши и нес-персе. Хорошо зарабатывали также те шошоны, на территории которых находились перевалы и переправы. Те же, кому достались лишь малодоходные второстепенные ответвления Орегонской тропы, чтобы не упустить своего, но не желая воевать с соседями, стали промышлять на "мормонских угодьях". Разумеется на паях с вездесущими союзниками.
"Второй день шли мы по пустыне, где не было ни деревца, ни куста, ни даже стебля травы. Час за часом брели мы в горячей удушающей пыли под аккомпанимент ревущего от жажды скота. Как вдруг внезапно, будто вынырнув из марева миража, перед нами оказался индеец на пегом пони. Хотя и был он один и безоружен, мы приготовились к бою. Но индеец подъехал к капитану Мэнли (глава каравана - А.Б.) и спросил: "Нада вада? Сто дола за бочек в десять галон." … Мистер Мэнли торговался минут 10 и добился у краснокожего грабителя скидки. За 500 долларов и 20 волов мы получили 10 бочонков воды, пол мешка муки и проводника до ближайшего источника. Чистый и прозрачный ручеёк выбивался из под скалы и тут же терялся в песке всего в двух милях от места нашего торга."
Автор этих строк, преподобный Джордж Брайер, не единственный пострадавший от индейских спекуляций. Такая, более похожая на рэкет, торговля практиковалась и в пустыне Южного перевала, и в щелочной пустыне Юты, и в знойных районах Невады. Полученных взамен на воду и провизию животных выхаживали на горных пастбищах. Лошадей и мулов продавали или меняли у переселенцев из того же расчёта 1 на 3, а волов чаще всего перегоняли в долину Сакраменто, где на промыслах всегда не хватало свежего мяса. Брайер, наверное, очень бы огорчился, узнав, что "грязные дикари-грабители" продали 20 волов из его каравана за 1500 долларов. В лавках в лагерях старателей индейских скотогонов нетерпеливо поджидали их земляки, малемуты - трейдеры, евреи с Орегона.
Как ни странно, золотая лихорадка в Калифорнии не обезлюдила российские колонии. Русские опоздали на раздачу подарков 1848г., когда можно было просто накопать самородков ножом на стоянке, пока готовится ужин. Поражающие воображение находки стали редкими. Старатели 48-го верили, что золото неисчерпаемо, старатели 49-го уже знали, что для добычи его нужны упорный труд и немалое везение. Добыча скоро снизилась настолько, что унция золота в день стала считаться средней нормой добычи. Причём, чтобы просто прокормиться на приисках, приходилось тратить ту же унцию.
