Общепризнано, что высший орган политической полиции - III отделение Собственной Е.И.В. канцелярии и приданный ему Корпус жандармов были ярчайшими символами царствования Николая Павловича. Низовые звенья этих учреждений, обеспечивали связь между монархом и подданными, а жандармские штаб-офицеры были призваны стать "глазами и ушами" императора в провинции. Стогов как нельзя лучше соответствовал своему назначению. Не всякому образованному человеку в середине XIXв. такая служба была по душе. Сохранились, например, воспоминания о том, что даже сам Дубельт любил выписывать своим агентам вознаграждения, сумма которых была бы кратной цифре 3 - 30, 300 рублей ("в память тридцати сребреников", как пояснял он в кругу знакомых), что явно свидетельствовало об определенном душевном дискомфорте. Стогов же считал эту службу своим призванием, она не требовала от него никакого насилия над собой. Кроме того он был честолюбив и самолюбив. Новая должность позволяла ему занять в обществе столь высокое положение, которое не обеспечила бы ни одна другая.
Дошедшие до нас официальные материалы III отделения показывают, что служба Стогова высоко оценивалась начальством. Его имя неоднократно выделяется среди особо отличившихся штаб-офицеров; и даже обращали на себя благосклонное внимание императора. Бенкендорф отмечал его "чрезвычайное усердие" и "особенное благоразумие". Поэтому нет ничего удивительного, что этот, только что повышенный в чине до полковника офицер, был отправлен в Америку для выполнения почти неисполнимой миссии, создать на пустом месте новое генерал-губернаторство.
"Придя в порт я немедля отправил бывшего со мною жандарма к адмиралу Порфирию Платоновичу Митькову, исполнявшему тогда должность главного правителя американских колоний. Адмирал меня встречать не вышел, а прислал с жандармом приглашение к себе в контору, но не прислал ни кареты, ни дрожек, ни верхового коня. Помню меня это сильно задело. Я ничего не знал о частной жизни жителей Новороссийска.
Город стоит на ровной, сухой местности и невелик размерами. Улицы хорошо выровнены и чистые даже в дождливую погоду, поэтому обыватели обычно ходят пешком.
Зашел в контору. В зале два чиновника с кипами бумаг; я просил доложить, отвечали: "Не приказано" и указали на отворенную дверь в кабинет. Адмирал у стола, уложенного бумагами. Только я вошел, Митьков встал навстречу мне. Он был больше среднего роста (вершков восьми); правильное и, можно сказать, красивое лицо, но не только серьезное, почти суровое выражение, темно-русые волосы приглажены по-военному; в форменном сюртуке, застегнутом на все пуговицы. Митьков был сухого сложения, но не худ; поклон, движения мне напомнили воспитание в корпусе; говорил скоро, как-то отрывисто. Пригласил сесть.
Однако я стал во фрунт и зачитал Высочайше утвержденное 11 января 1853 года мнение Государственного Совета.*(10) "Слушайте повеление государя: вы должны устранится от всякого участия в делах по управлению колониями. Государь император повелевает все распоряжения по этим делам генерал-губернатору Америки. До его прибытия я имею действовать не сносясь с вами.
- Кто вам дал право требовать от меня устранения от службы?
- Моя обязанность, ваше превосходительство.
- В чем она состоит?
- В секретной инструкции, утвержденной государем!
- Вы имеете право арестовать меня?
- Имею право всякого арестрвать для охранения власти, вверенной государем
- Однако прошу вас выслушать меня без раздражения. Прежде всего скажу вам, что я не желаю устранять вас от управления до прибытия генерал-губернатора.
Хоть я и выставлялся перед Митьковым, но чувствовал себя как школяр, которого заставили читать книгу на неизвестном ему языке. В моем подчинении оказались вдруг земли больше всей Европы и безо всякой возможности ею управлять. Власти, кроме компанейских чиновников да тоенов вольных народов - никакой. Ни Гражданской, ни Казенной палаты, никаких присутственных мест. Дворяне тут только высшие чиновники Русско-американской компании. Это кочующий народ - приезжают с целию, на время, и уезжают, достигнув по возможности своей цели; чиновники не составляют коренного оседлого населения.*(11)
Всех подчиненных у меня три жандарма и когда прибудут обещянные чиновники Бог весть. По дороге я очень внимательно изучил листы с разъяснением положения в колониях.
Населения в колониях менее, чем в одной Симбирской губернии в бытность мою там полицмейстером.
Крестьян всего тысячь 10, всё негры да китайцы. Русских немного, да и те в большинстве из отслуживших солдат и проходят по Ведомству военных поселений.
Мещан много более - тысячь до 20 и всё евреи. Остальные - дикие американцы из которых следовало теперь сделать казачье войско. В таком деле решил я не спешить, а дождаться адмирала Путятина или чиновников предназначенных для службы в колониях. Но и тогда исполнить инструкции государя императора без помощи главного правителя было бы очень тяжело. О всей полноте власти его в Американских колониях теперь трудно рассказать, а еще труднее верить…
