Видаясь по разным случаям с Митьковым, я всегда заставал его за бумагами и составил о нем себе понятие, что это человек дела. Он всегда был как-то сдержан, очень вежлив, но малейшая несправедливость, плутовство по делам - выводили его из себя. Мошенники для него теряли личность, но зато и боялись его чиновники! Нельзя было не почитать его, нельзя было не уважать честной его деятельности, его бескорыстия; он отдался весь, без остатка, полезному служебному труду. При всей его всемерной власти, власть Митькова не была деспотичной.
Видел я во время службы моей в Иркутске деспотию гражданского губернатора Трескина. Что такое был Трескин в Иркутске, теперь трудно рассказать, а еще труднее верить. Николай Иванович Трескин был губернатором 14 лет в Иркутске, но каким губернатором? Теперь трудно иметь понятие. В текущем столетии называют властителем Наполеона I; по-моему, он был неограниченная власть в войске - при успехе, а власть ограничивалась законами. Трескин и законы - были синонимы, более: был только Трескин, а законы были далеко, далеко! По праздникам Николай Иванович дозволял дамам целовать свою руку; из мужчин допускались к руке только старшие чины и первогильдейцы. Все дамы целовали ручки у его супруги и дочерей. Трескин был деспот безграничный! Страшный корыстолюбец, его считали в десятках миллионов."
Из приведённой цитаты, при всей типичности Стогова для России того времени, хорошо видно его стремление избегать соблюдения многочисленных бюрократических формальностей и добиваться успешного выполнения поручения, свойство достаточно редкое для чиновничества любой эпохи (а тем более для царствования Николая Павловича) свойство. Некоторые источники утверждают, что Стогов получил от Митькова значительную взятку и именно поэтому отказался предпринимать какие либо действия в отношении сложившейся в колониях структуры власти.
Стогов был практичен, но не сребролюбив, а скорее честолюбив и самолюбив. Его можно считать человеком, который служил не ради выгоды (во всяком случае этот мотив не был определяющим), а ради определенной идеи. В первую очередь его поведение на службе определялось стремлением оправдать оказанное ему доверие монарха, возложившего на него обязанность охранять существующий порядок вещей, который к тому же и монархом, и им самим воспринимался как единственно правильный.
Нет, Стогов прекрасно понимал, что в сложившихся условиях управлять "генерал-губернаторством" могут только чиновники Компании, которых он, согласно инструкции, должен был от власти отстранить. Эразм Иванович разумно самоустранился от каких либо действий, решив свалить ответственность на голову Путятина или, если адмирал задержится, хотя бы дождаться обещанных чиновников из России. Тем более, что обнаружилась причина, позволявшая Стогову на законных основаниях увильнуть от исполнения невыполнимого задания. Алексей Пестряков, управляющий Рогорвика, прислал сообщение о готовящемся бунте китайцев на Рожских приисках.
"По прибытие на боте "Колош" в крепость Рогорвик на реке Рог я узнал, что волнения китайцев уже закончились. Да и были они не бунтом против властей, а междоусобною войной…
Поселение старателей располагалось в 3-х долинах южного берега реки Рог верстах в 120 от Рогорвика и напоминал огромный, грязный цыганский табор. Дюжина сложенных из бруса казарм и магазинов Руско-американской компании окруженные многими сотнями составленными из плетня и крытые лубом и рогожами шалашей. Улицы полны были множеством людей самых разных рас, но более всего одинаковыми китайцами в коротких штанах, с длинными косичками и в забавных конических колпаках на голове и различными испанцами из Южной Америки. Я скоро научился отличать мексиканцев в цветастых плащах-серапе и в сапогах с длинными серебрянными шпорами со звездочками величиною с хорошее блюдце, от перуанцев в коротких плащах-пончах из толстой бумажной ткани или от чилийцев в пончах из плотной серой шерсти. Но все они носили тяжелый пояс шириною в пядь, за котором всегда был большой нож или кинжал…
Китайцев специально для работы на прииски завозили компанейские приказчики. Говорят тогда 100 пудов песку давали около фунта золотого песку, неисчислимое богатство. За три года все богатые места, которые тут по сибирски называют карманами, оказались промыты, а на бедных россыпях, которые дают из 100 пудов менее золотника золотого песку, промысел стало вести невыгодно. Тогда Митьков промысел прекратил и разрешил китайцам остаться вольными старателями, выплачивая компании по 20 рублей. А те китайцы, в погоне за наилучшими местами, разбились на несколько кагалов и вот 600 членов кагала Сем Юп дали бой 500 китайцев из кагала Ян Вос.
