В общем, до тех пор, евреи Рус-Ам жили неплохо "пользуясь общим покровительством законов, имея свободу не только в личном своем состоянии, но и в законном приобретении имуществ, в земледельческих занятиях и в производстве торговли, промышленности и ремесел", как гласили законы Российской империи, в России полностью анулированные двумя или тремя сотнями именных указов и надзаконных актов, на которые так щедр был Николай I.
Генерал-губернатор долго убеждал "жестоковыйных" еврейских представителей, что так-как "Америка не есть Сибирь то и законы о еврейских Сибирских поселенцах на них не распространяются, а напротив на них полностью распространяются законы о евреях-земледельцах, но не положения 24 июля 1829 года, согласно которым они не могли отлучаться от своих земель более чем на три месяца и лишь в свободное от полевых работ время". Он даже вынужден был дать в том письменные гарантии.
Кроме того Путятину, а также, по требованию представителей, и Митькову, от лица Компании, пришлось подписать обязательство выплатить обывателям Штетла "полную стоимость жилья и протчих строений, буде придется их согласно приказу сжечь при подходе вражеских кораблей" с приложением списка уже оценённых строений. Причём старый и уже почти разобраный за ненадобностью забор, помнивший ещё первый "Патлач восьми огней", превратился в "крепкую стену с башнею", а количество домов увеличилось на треть.*(6)
Ещё более недоверчивыми, нежели евреи, оказались индейцы. Путятин, по совету Митькова, хорошо разбиравшегося в психологии и обычаях индейцев, и учитывая , что в чинук-вава слово "казак" означало "русский", не стал объявлять о создании непонятного казачьего войска. От лица правительства он предложил самым авторитетным вождям, главам федераций, договор о постоянном военном союзе, наподобие того, который ранее заключила Компания.
Индейские представители собрались 23 июля. Между собою вожди успели договориться ещё раньше, поэтому сразу после обоюдных приветствий и выслушав озвученное лично генерал-губернатором предложение, слово взял известный далеко за пределами федерации лушудсид своей мудростью и ораторскими талантами вождь дувамиш Сиэльт. Он искусно осадил Путятина, воспользовавшись тем, что вопреки мнения Митькова, генерал-губернатор вставил в своё предложение вождям несколько намёков на организацию казачьих округов.
"Петербургский Великий Вождь послал нам слово - он хочет заключить с нами военный союз. Великий Вождь посылает нам слово дружбы и заверяет в своей доброй воле к нам. Это делает ему честь, ибо мы знаем, что он вряд ли нуждается в нашей помощи. Мы рассмотрим его предложение, зная, что Великий Вождь обладает бесчисленным количеством могучих воинов вооруженных прекрасным оружием. В то, что скажет Сиэльт, вы можете верить также искренне, как наши белые братья верят в смену времён года. Мои слова как звёзды, они не погаснут никогда.
Как можно признать за нами нашу землю? Это всё равно что признать небо над нами или тепло земли. Даже мысль о том чужда нам. Нам не принадлежат ни свежесть воздуха, ни блеск воды. Как же их можно признать за нами? Каждая пядь этой земли священна для моего народа. Каждая поблескивающая сосновая иголка, каждая песчинка на берегу, туман в смеркающемся лесу, каждая поляна и каждое жужжание насекомого свято в памяти народа и его переживаниях.
Мы знаем, что белый человек не может постичь нашего образа жизни. Для него одно место так же хорошо, как и другое, ибо он, как чужак, который приходит ночью, берет от земли то, что ему нужно. Земля для него не брат, а враг, и когда он побеждает ее, он развивается. Могилы отцов его и наследственные права детей его - в забвении. Вид ваших городов причиняет боль краснокожему. Но может быть, это от того, что краснокожий дик и неразумен.
В городах белого человека нет тихих мест. Нет ни единого места, где можно было бы слышать, как раскрываются почки весной. Или слышать звук крыльев насекомого. Но, может быть, вся причина в том, что я дик и неразумен? Шум только оскорбляет слух. И что это за жизнь, если нельзя слышать одинокий крик козодоя или спор лягушек ночью вокруг лесного озера? Индеец нуждается в мягком говоре ветра, тихо проносящегося над лесным озером, в запахе лесной хвои после дождя. Воздух дорог краснокожему. Животные, деревья, люди - все дышат одним и тем же воздухом. А белый человек как будто не замечает воздуха, который он вдыхает. Он - как человек, уже многие дни находящийся при смерти, не чувствителен к зловонию. Все взаимосвязано. Всё, что происходит с землёй, происходит и с сынами земли.
