Осенью из Кронштадта в кругосветное плавание вышли: 44-пушечные фрегаты "Аврора" под командованием капитан-лейтенанта Изыльметьева и "Паллада" капитан-лейтенанта Унковского и 10-пушечный шлюп "Двина" под командованием капитан-лейтенанта Бессарабского. На следующий год туда же отправились: 52-пушечный фрегат "Диана" под командованием капитан-лейтенанта Лесовского, 20-пушечный корвет "Наварин" капитан-лейтенанта Истомина и 10-пушечный шлюп "Неман" капитан-лейтенанта Шкота. Всё это генерал-губернатор знал. Но знал он также, что "Паллада" сильно пострадала за время своего вояжа. "Здесь слабость и неблагонадежность нашего старого фрегата к продолжительному плаванию подтвердилась неопровержимым образом - он потек всеми палубами и течь была настолько сильной, что вода проникала всюду, и две помпы с трудом с ней справлялись. Сверх того обнаружилось движение в креплениях надводной части. Тщательный осмотр корпуса показал серьезное ослабление набора. Грот-мачта требовала укрепления, да и фок-мачта клонится совсем назад, еще хуже, нежели грот-мачта." Устранить течи не сделав тимбировку, то есть капитальную перетяжку всего набора, было невозможно. Чтобы подготовить фрегат к выходу в море и тем более к бою, требовалось не менее трех месяцев. Прибытие подкрепления ожидалось летом. Но где они находятся сейчас и удалось ли им прорваться через заслоны противника? А если кораблям и удастся благополучно соединиться в Новороссийске, то и тогда сил эскадры будет никак не достаточно для открытого боя с много более сильным противником.
"Рассчитывать на какую либо иную военную помощь колонии не могли. Единственные военные гарнизоны находились в Аяне и в Петропавловске на Камчатке. По штату им полагалось иметь всего 531 человек. В это число входили 46-й 47-й флотские экипажи, строевые гребцы, инвалидные команды, кантонисты и экипажи судов флотилии. Без этих экипажей гарнизоны сокращались ровно вдвое. Кроме нехватки людей там небыло хорошего стрелкового оружия, почти небыло артиллерии, ядер, пороху. Небыло ни одного боевого корабля. Малы запасы продовольствия. Долго можно перечислять, чего не хватало им для прочной обороны. Но об этой обороне также беспокоиться должно было мне, ибо и Камчатка и Аян и Охотск стали частью Американского генерал-губернаторства…
Положение восточных земель было немногим лучше чем западных. Правда провизии тут оказалось в избытке. Полны были пороховые погреба, хватало и стрелкового оружия. Но из 389 пушек, числившихся за различными крепостями, лишь 18 хоть чего-то стоили: 24-х и 36-фунтовые морские пушки и 1 и 1\2 пудовые бомбические орудия. Остальные - мелкие от фунтовых фальконетов до 6-фунтовых пушки и единороги в 1\8 и 1\4 пуда, совсем почти безопасные кораблям сильного противника…
Людей не то что хватало, но было много больше нежели на западе. Два полных 10-ти эскадронных полка драгун. Если все барки доберутся до Сан-Франциско, то вместе с экипажем "Паллады" соберется более 2 000 капгорновцев, офицеров и нижних чинов. Еще более 2 000 моряков с компанейских судов. Правда военного опыта они не имели и большинство из них евреи, но не даром же англичане всегда старались вербовать на свои корабли бывших китобоев, считая их отвагу и бесстрашие наилучшей для военной службы. Адмирал Митьков утверждал, что с индейцев чероков, по старой договоренности, можно потребовать выставить 500 человек вооруженных ружьями. Но даже если призвать в ополчение еще несколко тысячь здешних мещан и крестьян, все равно с такими силами, без пушек, невозможно оборонять даже основные крепости.
Некоторую уверенность внушало расположение Ново-Архангельска. Сложный фарватер Орегонского лимана не позволяет фрегатам и большим параходам подняться до устья реки Виламет, а от малых пароходов можно будет отбиться и с наличной артиллерией. Да и вряд ли англичане с французами рискнут ввязаться в серьезную баталию в глубине материка и без поддержки главных сил.
Иное с портами, крепостями и поселениями расположеных на побережье океана."
Эти строки Евфимий Васильевич писал в 1859г., когда, закончив свою пятилетнюю каденцию американского генерал-губернатора, он возвращался в Россию на "Новороссийске". Пока же, в в 1854г., он работал "самым напряженным образом", а в редкие свободные минуты старался уединиться на батарее, носящей его имя. Безусым мичманом он строил её и теперь, адмиралом, принимал на Путятинской батарее самые ответственные решения. (Так писал сам Путятин и не будем углубляться в психологию.)
