Высшая американская администрация имела самые лучшие намерения; опять повторяю, состояла она во всяком случае из людей гораздо лучших, гораздо более развитых и более заботившихся о благе края, чем остальные власти в России. Но все же то была администрация - ветвь дерева, державшегося своими корнями в Петербурге. И этого вполне было достаточно, чтобы пытаться парализовать все благие намерения и мешать местным самородным проявлениям общественной жизни и прогресса. Если местные жители задумывали что-нибудь для блага края, на это смотрели подозрительно, с недоверием. Немедленно пытались парализовать не столько вследствие дурных намерений (вообще я заметил, что люди лучше, чем учреждения), но просто потому, что американские власти принадлежали к пирамидальной, централизованной администрации. Уже один тот факт, что они были ветвью правительственного дерева, коренившегося в далекой столице, заставлял их смотреть на все прежде всего с чиновничьей точки зрения. Раньше всего возникал у них вопрос не о том, насколько то или другое полезно для края, а о том, что скажет начальство там, как взглянут на это начинание заправляющие правительственной машиной…
А само правительство дало русским губерниям слабое подобие самоуправления и сейчас же путем урезок приняло меры, чтобы реформа потеряла всякое жизненное значение и смысл. Земству пришлось довольствоваться ролью чиновников при сборе дополнительных налогов для покрытия местных государственных нужд. Американское же земство, встречая со стороны правительства подозрительность и недоверие, а со стороны "Московских ведомостей" - доносы и обвинения в сепаратизме, в стремлении устроить "государство в государстве", в "подкапывании под самодержавие", смело отстаивало свои инициативы и почти всегда добивались успеха.
Если бы кто-нибудь вздумал, например, рассказать подлинную историю борьбы читинского земства из-за постройки пожарной каланчи, никто за границей ему бы не поверил. Читатель отложил бы книгу, говоря: "Слишком уж глупо, чтобы так было на деле". А между тем все так именно и происходило.
В 1855 году читинцы пожелали выстроить каланчу и собрали деньги для этого; но смету пришлось послать в Петербург. Она пошла к министру внутренних дел, но когда утвержденная смета вернулась через два года в Читу, то оказалось, что цены на лес и на труд значительно поднялись в молодом, разраставшемся городе. Составили новую смету и отправили в Петербург. История повторилась несколько раз и тянулась целых двадцать пять лет, покуда наконец читинцы потеряли терпение и выставили в смете почти двойные цифры. Тогда фантастическую смету торжественно утвердили в Петербурге. Таким образом Чита получила каланчу.
Иначе повело себя американское земство, когда в 1868 году граждане городка Кресен, решив, что их маленький порт может стать важным пунктом вывоза продуктов питания в Калифорнию и нуждается в маяке. Они просто собрали средства и начали строительство.
Когда из Новороссийска пришел запрос, на него ответили, что маяк строится для приема военных судов на что есть распоряжение адмирала Воеводина. На это из Главного управления прислали распоряжение прекратить стройку, так как военный флот в кресенском маяке не нуждается. Из Кресена заявили, что у них есть распоряжение Воеводина с указанием о строительстве маяка. На требование прислать распоряжение в Нрвороссийск, из канцелярии городского головы ответили, что распоряжение прежнего генерал-губернатора было получено в 1865 году и с тех пор затерялось. Но средства достаточные для строительства удалось собрать только сейчас. Для прояснения ситуации сделан был запрос в Главное Адмиралтейство, но к тому времени, как из Петербурга прибыл наконец грозный циркуляр, требующий прекратить строительство, с начала переписки миновало два года и новый маяк зазывно светил проходящим судам.
В России немало гласных отрешалось от должности и за меньшие прегрешения, высылалось из губернии, а то и попросту отправлялось в ссылку за то, что они осмеливались подавать царю верноподданнические прошения о правах, принадлежащих и так уже земствам до закону. "Гласные уездных и губернских земств должны быть простыми министерскими чиновниками и повиноваться Министерству внутренних дел" - такова была теория петербургского правительства. Что же касается до народа помельче, состоявшего на земской службе, например, учителей, врачей, акушерок, то их без церемонии, по простому распоряжению Третьего отделения отрешали в двадцать четыре часа от службы и отправляли в ссылку…
В Америке в одном городе*(10) не дальше как в 1870 году решили устроить бал для народных учителей. На другой день после бала явился к городскому голове урядник и потребовал список приглашенных учителей для рапорта по начальству. Голова отказал.
- Ну, хорошо, - сказал урядник, - я сам дознаюсь и отрапортую. Есть указание что учителя не имеют права собираться вместе. Если они собирались, я обязан донести.
