Нехлад открыл глаза в просторном покое, залитом утренним светом. Слышались приглушенные голоса. Лицо было мокрым, и щеки горели от старания, с которым его приводили в чувство. Нехлад сел.
— Наконец-то! — Буевит знаком отправил ближников за дверь и подступил к нему. — Что здесь творится? Куда Незабудка делась? Ты понимаешь хоть что-нибудь?
Яромир кивнул, пересиливая слабость.
— Ничего не получается, — проговорил он.
— О чем ты?
— Чувства не приходят по заказу, без светильника ничего не выходит. Не могу докричаться до Древлеведа. А он — мог бы услышать меня, если бы захотел. Неужели ему все равно, чем тут кончилось? Или просто мысли не допускает, будто я мог… Видно, уверен, что она до последнего не придет к нему, вот и не торопит. Но если Ангейр получит свободу сейчас, когда ее больше… Безумие! Должен же Древлевед хоть проверить, готова ли она прийти к Ангейру?
— А ну стой! — резко сказал Буевит. — Может, по-чародейски это все что-нибудь и значит, а я так ни слова из твоего бормотания не понял. Отвечай кратко: где Незабудка?
Нехлад стиснул пальцами виски, собираясь с мыслями.
— Древлевед забрал ее.
— Куда, зачем?
— В Хрустальный город. А вот зачем? Думаю, она каким-то образом может высвободить души из Башни Слез. Он надеется опять, как встарь, соединить мощь Иллиат и Ангейра. Прости, это долго объяснять…
— Ну так говори кратко: это опасно для Незабудки?
— Не знаю.
— Что он с ней потом сделать может?
— Не знаю, Буевит. Но я…
— Молчи, — перебил его боярин. — Почему он тебя не забрал?
— Древлевед? Я ему больше не нужен.
— Не смей лгать! Зачем он к тебе приходил ночью?
— Он не приходил… — начал было Нехлад, но жесткие пальцы боярина вдруг с силой стиснули ему горло.
— Сказано же: не смей лгать! Стражу в порубе такими же чарами усыпили, как и перед покоями племянницы, значит, был он у тебя!
Яромир с неожиданной силой вцепился в его кисть и рывком отбросил руку. От напряжения перед глазами поплыли пятна, но голос обрел твердость:
— Не в чем винить меня, боярин! Древлевед чего-то хотел добиться от меня, это правда, но я его разочаровал. И тогда он бросил меня демонице, как собаке кость. Это она приходила ночью в поруб. Стражу усыпить ей ничего не стоило. Приходила, чтобы… Нет, не рассказать. Но ее больше нет.
— Ты убил демоницу? — воскликнул Буевит.
— Я бы так и сказал, если бы имел это в виду! Нет, я… провел ее по пути перерождения. Не спрашивай как. Для этого нет слов. Да и важно другое: Иллиат больше не существует, а Древлевед не знает этого и не желает узнать.
— Не знает — и что с того?
— Обряд, который он собрался совершить с помощью Незабудки, теряет смысл… и может обернуться большой бедой.
— Но если Иллиат больше нет, значит, Тьма побеждена?
— Буевит, Древлевед опаснее всякой Тьмы!
— Значит, едем вдогон! — воскликнул боярин. — Сей же миг своих молодцов скличу…
Он говорил жестко и четко, но в глазах его читался страх. Нехлад понял, что ему немного жаль Буевита, запутавшегося в происходящем. Но понял он и то, что ни в коем случае не должен показывать сочувствие. Поэтому ответил почти с той же жесткостью:
— А город бросишь на двух безумцев? Нельзя тебе уезжать, Буевит, ты один можешь спасти народ от смуты. А нечисть, что была в подчинении Иллиат? Знаешь ли ты, что этой ночью упыри и умертвил готовы были залить кровью весь кремль? Я не знаю, что с ними стало после исчезновения Иллиат, может, они тут до сих пор и как себя поведут — сказать не берусь. Так что за Древлеведом я поеду один. Твои воины все равно не смогут ничего сделать ему.
— А ты, значит, сможешь? — хмуро спросил Буевит.
— Вряд ли, — честно ответил Нехлад. — Но ты пойми, люди для него не помеха, ты их на верную смерть пошлешь. А у меня хоть малая надежда, да есть. И может, он еще откажется от своего замысла, когда узнает, что Иллиат уже не придет.
— А если не откажется, ты что делать будешь?
— Попробую убить, — вздохнул Нехлад, не считая нужным высказывать подозрение, что сделать это, видимо, невозможно. Как, вернее всего, нельзя было убить и Иллиат.
— Вот на этот случай мои бойцы при тебе и будут. Поспособствуют по мере сил. И за тобой присмотрят…
— Можешь подозревать меня в чем угодно, Буевит, но Незабудку я люблю и для ее спасения сделаю все.
— А мои бойцы тебе помогут, — повторил боярин. — А теперь еще раз: что ты про упырей сказал?
Путешествие в сердце пустоты не прошло даром. Нехлад присматривался к себе, к своим поступкам, словам и мыслям, и находил, что ничего не изменилось в нем после встречи с Иллиат. И все-таки не оставляло ощущение, будто каждая черточка собственной личности удивляет его новизной.
Это было как легкое опьянение, которое почему-то не желало проходить.
Невольно изучая себя, он не мог не задаться вопросом: что же нашла в нем Иллиат? Почему он один среди многих, кого демоница уводила в сердце пустоты, оказался способен выдержать и вернуться к человеческому бытию? Почему он один, окунувшись в миг изначалья, испытав первое желание, не захотел удовлетворить его любой ценой, что превратило бы его в бледное подобие самой Иллиат?
