Младший был не в лучшей форме. Полуживой после бега по городским улицам, а потом заплыва на веслах по Заливу. И мотания по волнам, в котором самым тяжелым испытанием были неизвестность и отчаяние. Но вот он одолел последние метры. Там, где лестница закончилась, он увидел выемку в борту (или это называлось фальшборт? он не знал), а за ней небольшой «балкон». В морских терминах Саша был ни бум-бум, так как ни разу не был так далеко от берега и не плавал на чем-то крупнее лодки.
На площадке с решетчатыми перилами его ждали два человека в оранжевых жилетах.
Свет фонаря ослепил, Саше понадобилось время, чтобы привыкнуть. Он понял, что глаз с него не спускают, а моряк с непокрытой головой, светловолосый и похожий на викинга, вооружён коротким автоматом, хотя и не держит чужака на прицеле. Но главным, как подсказал жизненный опыт, был второй — постарше и не вооруженный.
Хотя нет. На боку у него висела кобура.
Вместо фуражки, которую ожидаешь увидеть на капитане судна – бейсболка. Немолодой, но моложавый, аккуратная небритость. Очки в металлической оправе.
Иностранная внешность. Вроде любой элемент по отдельности может быть и у русского, но всё вместе давало особенную картину. Да и в целом манеры, выправка и даже взгляд. Вроде и такой же, как у всех… а вроде иной.
Про остальных Младший пока ничего сказать не мог.
Двое встречающих перебросились парой фраз на том же грубоватом языке. Точно не немецкий. Мелодичнее, не такой рыкающий и командный. Младший понял буквально два слова: «боцман» и “Fish”.
«Рыба».
От последнего он поежился. Сравнивают выловленного непрошеного гостя с рыбой? Собираются ей скормить?
Но в одном Данилов окончательно убедился. Это чужие, из той самой Гейропы. Но не из Англии или Германии, о которых в Питере очень мало слышали, а, скорее, с севера, из Скандинавии, с которой были какие-никакие контакты.
Точно не финны – финский язык, как и эстонский, жутко сложен и не похож ни на что. А тут хоть и не понятны значения фраз целиком, но проскальзывают узнаваемые корни. И строй языка германский, и лексика.
Гейропейцы. Много про них слышал. И что каннибалы, и что извращенцы. Свингеры, садисты, детей растлевают и съедают, парады всякие проводят. Спят, мол, только мужики с мужиками, а женщины с женщинами, а еще трахают овец и свиней. Дед говорил, что это чушь, и что во всех краях люди разные попадаются. И плохие, и хорошие. Но многие рассказывали про них жуткие истории. И чем более глухим был край, тем лучше там знали про Европу. Живописнее говорили только про пиндосов, но они были еще дальше и люди сомневались, что там хоть кто-то выжил (жаль, проверить и порадоваться нельзя).
Пусть даже одна десятая доля правды в россказнях есть, попасть к таким – конечно, участь хуже смерти. Остается надеяться, что правды гораздо меньше. Младший немного общался с занятыми в торговле с иностранцами питерцами – и имел основания так полагать.
Старший жестом приказал подойти. Можно было не подчиниться, но только если надоело жить.
Матросы с катера стояли позади, отрезая путь к отступлению или просто приглядывая.
– Кто ты такофф? – на ломанном русском задал вопрос капитан.
Почему-то Младший подумал, что это именно капитан, а не первый помощник или еще кто там бывает на кораблях.
Это, конечно, честь. Но может, начальство пришло лично поглазеть на неведомую зверюшку из простого любопытства. Наверное, не каждый день такое происходит.
Старший в упор разглядывал спасенного из морских волн.
– Who are you? – повторил он. И Младший поймал себя на том, что тупит и молчит.
– Я из Питера, – ответил. – Меня зовут Александр Данилов.
– Peter? Your name is Peter AlexandrovitchDanilov? – переспросил капитан.– Ноу-ноу. Меня зовут Александр. Я из Сакт… Сэнт-Питерсбурга.
Он понял, что говорит на смеси двух языков и замолчал. Но его поняли.
Светловолосый «Викинг» что-то сказал Старшему. Тот усмехнулся.
Младшему было некомфортно стоять, как под конвоем, и он осторожно оглянулся на экипаж лодки. Оба матроса застыли возле фальшборта у него за спиной.
Капитан произнес несколько слов, видимо, означавших: «Возвращайтесь к работе!» или «Нечего глазеть!», и их как ветром сдуло. Капитан снова обратился к Саше. – Ду ю спик инглиш?
– Ноу. Ай донт спик, – покачал головой Саша. – Ай эм рашн.
– I see, – Младшему показалось, что он чуть улыбнулся. Но это ничего не значило и могло не иметь отношения к дружелюбию. – You want to be on board of my ship, right?
– Райт, – повторил за ним Данилов, поняв смысл фразы. Да, волею судьбы он вынужден просить место пассажира этого корабля.
– Then you must follow the rules.
В этой фразе он не всё понял. Но сообразил, что от него спрашивают согласия на что-то. Скорее всего, требуют на время пути выполнения каких-то обязанностей. И выбора у него нет. Даже если это не просто правила соблюдать порядок. Даже если придётся выполнять какую-то работу.
Кэп, похоже, заметил его растерянность.
– Чертов русски, – он хлопнул Александра по плечу. – С тобой будет говорить Борис. Боцман. Рассказать всё. Не нравиться – забирай лодка и плыви.
