— А у нас на фронт ушёл мой старший брат, Андрей, — сказал мальчик Миша. — И ёлочку нарядила не мама, а его невеста Катя. Ёлочка эта в лесу.
— Почему в лесу? — удивилась Таня.
— Потому что у Кати с Андреем нет ещё своего дома, — серьёзно объяснил Миша.
— А у нас ушли на фронт папа и старший брат. Только у брата нет ещё невесты. Поэтому ёлочка у нас только одна. Вон она, ещё зелёная. Её мама нарядила, — сказали сестрички Ира и Аля.
— А кто вас этому научил? — поинтересовалась Таня.
— Никто, — вместе ответили Ира и Аля. — Мама сказала, что в нашем краю всегда так делали.
Таня подняла голову вверх, посмотрела на ёлочку, украшавшую её дом, и догадалась:
— И у нас папа ушёл на фронт. Значит, это мама нарядила ёлочку. И мы все тоже его очень ждём.
Таня заметила, что на одном, самом большом доме ёлочки нет. Она уже знала, что в этом доме живут сестрички Анка, Люба, Катя и хроменькая Вера.
— А почему на вашем доме нет ёлочки? — удивилась она.
— Нет, потому что нашего папу на войну не пустили, — ответила Вера.
— Почему не пустили?
— Потому, что у него много детей, и всех нужно кормить. Так мама сказала. У нас ведь есть ещё маленькие сестрички, они с мамой дома сидят.
— А теперь пойдём играть в камушки, — скомандовала бойкая сероглазая Валя, и ребятишки отправились за деревню, в молодой сосновый лесок.
На белой песчаной дорожке, где они остановились, было много разноцветных камушков. Были даже коричневые, с неровными краями камушки-кремни. Если их ударить друг о друга, то высекались искры. Танин дедушка так и раскуривал свою папироску-самокрутку. Спичек ведь не хватало, их берегли.
Пройдя по дорожке чуть подальше, Таня увидела настоящее чудо. Там стояла высокая темно-зелёная ёлка, вся увешанная яркими разноцветными лоскутиками. Таня долго-долго стояла и смотрела на чудо-ель. Потом позвала детей.
— Что это? — спросила она.
— Разве ты не знаешь? — удивились ребята. — Это ёлка, которую нарядила Настя из соседней деревни. А Настя — невеста Глеба, младшего брата твоей мамы, а значит, твоего дяди. Он ведь на фронте.
Таня смутно помнила, что когда её привезли в деревню, то кроме бабушки с дедушкой там был ещё один человек — дядя Глеб.
Она вспомнила его высокую фигуру, добрые голубые глаза. Вспомнила, как однажды он вернулся с охоты и положил на стол огромную чёрно-сизую птицу с красным гребнем.
— Это глухарь, — объяснил он Тане.
Дядя Глеб был очень хорошим охотником.
«А теперь он на фронте, бьёт фашистов, — поняла Таня. — И у него есть невеста, которая его ждёт, — вот почему в лесу стоит нарядная ёлочка».
Это было во время весеннего сева.
Вечером мама пришла с работы с забинтованными руками.
— Что с тобой? — испугались бабушка и Таня.
— Пахали мы сегодня. А лошадей-то не хватает, пришлось самим в плуг впрягаться. Две бабы вместо лошади плуг тянут, а третья направляет. Да не больно-то получается. Руки вот покалечила, а толку мало. Как бы без хлеба нам осенью не остаться, — грустно сказала мама.
Тане она объяснила, что весной землю пашут тяжёлым железным плугом, рыхлят, а потом во вспаханную землю бросают зёрна ржи, пшеницы, ячменя, овса и другие. Из них вырастают новые растения. Когда они созревают, их обмолачивают и снова получают зерно. Потом из зёрнышек пшеницы и ржи муку делают и хлеб пекут. А из других — кашу варят.
— Вот ты сегодня овсяную кашку ела? Она из овсяных зёрнышек. Но чтобы выросли они, надо много потрудиться. А лошадок у нас мало, чтобы помочь нам землю пахать, вот мы сами и пашем. А иначе нечего будет кушать осенью. Голод будет.
— А где лошадки? — спросила Таня.
— И лошадок на фронт отправили. Там они нужнее всего. Осталось их у нас совсем немного, да и те слабосильные.
На другой день мама пришла хоть и усталая, но повеселевшая.
— Не поверишь, — смеясь, сказала она бабушке, — что бабы придумали: коров вместо лошадей впрягли! Сначала они брыкались, а потом ничего, привыкли. Хоть и мучение, а всё же что-то получается.
— Беда, — вздохнула бабушка. — И коровушкам война не мать родна. Да ведь молоко у них пропадёт, теляток перестанут приносить… Придётся всё стадо под нож пустить?
— А что делать? Разве есть выбор? — ответила мама грустно. — Но ничего, на следующий год молодняк подрастёт. А может, и этих к весне поправим.
Услышав их разговор, Таня представила себе, как тянет тяжёлый плуг корова-красавица Барыня, и испугалась.
— Мама, а Барыня тоже пашет? — спросила она.
— Пока, доченька, бережём её, очень уж корова хороша. А что дальше будет, и сама не знаю.
Но настал черёд и Барыни. Туго шла пахота. А весна, как назло, выдалась дружная, надо было спешить.
Рассказывала потом мама, как Барыню запрягали. Другие коровы пугались, капризничали, не понимали, чего от них хотят. А Барыня, умница, сразу впряглась и пошла, словно всегда пахала. Жалела её мама, даже плакала. И Таня плакала вместе с ней.
Вот так коровы спасли деревню от голода. Спасибо, коровушки, спасибо, Барыня!
А пока что с едой становилось всё труднее. Кончались запасы муки и картошки, совсем не было сахара. Люди стали голодать.
