Дело в том, что, живя в своей маленькой деревушке, кроме женщин, стариков да детей, она почти никого не видела. Ведь все взрослые мужчины были на фронте. А если заезжали иногда в деревню взрослые, то им было совсем не до Тани. Вот и выросла девочка настоящей дикаркой. Таню очень мучило, что она не может показать отцу, как она его любит, но сделать с собой ничего не могла. Даже когда отец хотел подержать её на коленях, Таня вырвалась и убежала, хотя видела, что он огорчился.
Никто не понимал, как она страдает, как её сердечко разрывается от стремления показать свою любовь к отцу и неумения сделать это. А завтра утром папа должен уехать. Ведь он подумает, что Таня его не любит. Как пересилить себя?
Только к вечеру она нашла решение и спокойно заснула.
Рано утром стали собирать отца в дорогу. Вот он уже оделся, попрощался со всеми по очереди. Хотел попрощаться и с Таней, но тут обнаружилось, что её нигде нет, однако времени на поиски уже не было.
— Совсем дикаркой стала дочка, — грустно сказал отец.
Вот уже приехали на запряжённой в телегу лошади, чтобы отвезти его в город. Вот он сел в подводу, обвёл глазами провожающих.
И тут откуда-то появилась запыхавшаяся, раскрасневшаяся Таня со спрятанными за спиной руками. Она смотрела на отца, он — на неё. Ещё минута — и он уедет и так и не поймёт, как она его любит. Надо решаться.
И Таня бросилась к отцу, вынула из-за спины руки и протянула ему букетик только что собранной земляники. А затем резко повернулась и стремглав умчалась. Отец даже сказать ей ничего не успел. Повозка тронулась и увезла его. Надолго увезла, теперь уже до самого конца войны.
В погожие дни все ребятишки собирались на лужайке.
— А у нас есть ещё одна сестричка — Галя. Она у нас красавица, — похвастались однажды Аля с Ирой.
— А где она? Почему я не видела её? — удивилась Таня.
— Потому, что Галя уже совсем большая. Ей уже двенадцать лет — вот столько, — Ира подняла две растопыренные ладошки, потом ещё два пальца. — Она работает на лесном сплаве.
— Я видела из окошка девочек на плотах, как они плыли по реке, — вспомнила Таня. — Галя тоже там была?
— Конечно.
— А где она теперь, ведь плотов на реке больше нет?
— Ну, в лесу всякой работы много. Вот увидишь её, сама и спросишь.
— А когда увижу?
— Скоро. Мама сказала, что скоро будет праздник и Галю домой отпустят.
Спустя несколько дней Таня увидела Галю в первый раз. Это было на празднике Троицы.
В это утро всё в деревне было необычно. На крылечках стояли свежесрубленные молодые берёзки с нежными блестящими листочками, и солнышко светило как будто ласковей, чем всегда, и веселей носились и пищали над лужайкой нарядные чёрно-белые ласточки. На лужайке толпился народ.
Послышались звуки гармошки. Это шёл на праздник маленький деревенский гармонист Коля, а с ним три молоденькие, нарядные и красивые девушки. Две из них были чуть постарше, а одна — девочка-подросток.
— Смотри, смотри, — подтолкнули Таню с двух сторон Аля с Ирой, показывая на самую молоденькую и красивую, — вот наша Галя!
Коля уселся на табуретку, растянул меха гармошки и заиграл, а девушки, часто выбивая каблучками дробь, принялись выхаживать одна перед другой и петь частушки.
Все залюбовались ими. Особенно хороша была Галя. Её светлые кудрявые волосы так и горели на солнышке, весело развевалось по ветру белое платьице в мелкий горошек, и ловчей всех выбивали дробь её крепенькие ножки в туфлях-лодочках.
Такой и запомнилась она Тане.
А потом с Галей случилась беда. Работая на сплаве, она сильно застудилась. Ведь ранней весной на реке очень холодно, часто идёт дождь, а то и снег. Но за плотом надо было следить в любую погоду, так что девочки часто мёрзли и промокали насквозь. Укрыться и хоть немного согреться они могли только по очереди, в шалаше. Домой возвращались за многие километры пешком, по берегу реки. Ночевали где придётся: и в стогу сена, и прямо в лесу. А в лесу весной ещё лежит снег.
Вот и не выдержала, заболела красавица Галя. У неё отказали ноги. Сначала она ещё немного ходила, с трудом их переставляя, а потом и вовсе слегла.
Теперь Галю было трудно узнать. Когда следующим летом Тане разрешили выйти на улицу, она первым делом помчалась к своим подружкам, Але с Ирой. Открыв дверь избы, Таня удивлённо замерла на пороге. В углу она увидела кровать, на которой, покрытая лоскутным одеялом, лежала худенькая не то девочка, не то старушка с жёлтым лицом и большими голубыми глазами.
— Что, не узнаёшь нашу Галю? — грустно спросила её мама, тётя Александра. — Подойди, поговори с ней.
Тётя Александра приподняла Галю и посадила её в кровати.
— Подойди ко мне, — попросила Галя. — Ты меня и вправду не узнаёшь? А помнишь, как я плясала на Троицу?
Она улыбнулась, и Таня на миг узнала в этой исхудавшей девочке прежнюю красавицу Галю.
— Узнаю, — испуганно прошептала она, подойдя к кровати.
Галя обняла её.
— Ничего, мы с тобой ещё попляшем! Вот погоди, кончится война, меня отвезут в Москву, и там обязательно вылечат! Ты хочешь этого?
Таня кивнула.
