И сейчас внутри все сжалось в ожидании этого чуда. Если Колька поможет найти внучку, то… Даже и не знает, что она тогда сделает. Все что угодно, любая помощь. Хотя и так-то не собиралась отказываться. Но все-таки брат не понимает, как трудно социализироваться в современном обществе. Оно сейчас очень сложное. На порядок сложнее того, каким было до его исчезновения. Да, оно сложнее, но и устойчивее. Пожалуй, сейчас как никогда высоки и базовые, и сопутствующие показатели общественного устройства и развития. Добиться чего-то исключительного можно только при исключительных же личностных характеристиках. Правда, не все так страшно, как могло бы показаться. Никто недоразвитых не бросает со скалы, как в Спарте, наоборот, вытягивают всеми силами вверх, вплоть до исправления генетики. До вмешательства на генном уровне еще до рождения ребенка еще не дошло – пока ввели мораторий на подобные дела, хотя технологии уже существуют. Но считается, что риск навредить все еще выше приемлемого уровня. А рожденному человеку можно кое-что поправить в генетике, только приди в медцентр и консультируйся сколько угодно, что можно, чего нельзя.
Что-то мысли не туда повернули. Елена Васильевна вздохнула и снова глянула на замершего брата. Вдруг в его руках появилась какая-то веревка. На ней набухли почки, которые раскрылись и превратились в листочки. Было полное ощущение дополненной реальности. УНИК подсветил веревку… нет, не веревку, а странное растение, похожее на лиану, просветил и показал, что оно видно только в визуальном диапазоне. Но это не голограмма и не нанитовый экран.
Брат аккуратно провел руками по лиане, ласково касаясь листочков. Дотронулся до листика и замер. Тот развернулся в довольно большую тучку, которая тут же превратилась в… Елена Васильевна прищурилась, пытаясь подобрать сравнение. Да, будто дырка в пространстве. И через эту дырку видно, как Катюшка усаживается в спортивный автомоб. Вот картинка изменилась – видна внутренность автомоба, а снаружи пролетают деревья.
– Сережа? – обратилась Катя к своему спутнику.
– Автомоб не слушается, – ответил мальчик.
– Как это так? – Катя выглядела испуганной.
– Не знаю. Просто не реагирует. Кто-то перехватил управление.
– Родители?
– Не похоже.
Тут картинка сдвигается, и видно, как автомоб ныряет в воды Ангары. Елена Васильевна непроизвольно вскрикнула. Однако картинка еще некоторое время не пропадает, одновременно показывая и спящих детей внутри, и сам автомоб, несущийся сквозь воды реки. Внезапно все исчезает.
– Хм, – хмыкнул Николай. – Обрыв. Надо еще немного времени, пока разорванные концы найдутся. То ли хвосты рубят, что маловероятно, то ли инфа находится в разных местах и между ее кусками нет прямых и легких путей, – непонятно сказал он.
Елена Васильевна выдохнула. Оказывается, она задержала дыхание и даже не заметила этого. Кажется, она начала верить. Что свет надежды победит тьму тоски.
Плыть было тяжело, неудобно и страшно. Руки были заняты камнями, чтобы не всплыть раньше времени, и это крайне затрудняло выбор направления. На ногах, естественно, отсутствовали ласты, что не давало набрать нормальную скорость. Их движения по этой причине напоминали бултыхание лягушек в вязком масле. Правда, в чем-то детям повезло: туннели и встречающиеся пещерки были достаточно небольших размеров, а камни в руках тянули вниз. Но это и помогало – дети отталкивались от дна и какое-то время по инерции «летели» вперед по пологой траектории. И так до следующего прыжка.
Видно почти ничего не было, хотя местами стенки слегка светились, развеивая тягучую немую темноту. Катя очень боялась потеряться и больше смотрела не по сторонам, а на Сережу, который молча взял на себя обязанность ведущего. В ушах шумело только собственное тяжелое дыхание, отскакивающее от стенок пузыря прямо в самые уши. И все время казалось, что на шее под креплением шлема подтекает и вода потихоньку забирается внутрь. Так это или нет, проверить было нельзя, но пугало. Катя незаметно для себя постоянно повторяла мантру: «Лист зеленый и резной, сладко пахнет он мукой», но от частого повторения она перестала действовать, и ее отзвук лишь краем задевал уставшее сознание.
Один раз девочка уронила камень – все-таки тяжел и неудобен, да и руки устали. Чего стоило Сереже поднять его и вернуть спутнице – не передать. Повезло, что высота прохода, где они застряли, была как раз в два их роста, и Сереже удалось на вытянутых руках всучить камень всплывшей девочке, зажав в коленях свой булыжник. Кате же тоже пришлось постараться, чтобы встать вверх ногами, упершись ими в потолок. Шлем-то, наполненный воздухом, постоянно тянул на поверхность.
