– Получилось! – Мой голос срывался от радости. – Я у тебя под кожей, Юу!
Но ему, похоже, всё это давалось как-то мучительно. По крайней мере, лицо его напрягалось – то ли от боли, то ли от чего-то ещё.
Постепенно слова между нами исчезли, остались только вдохи и выдохи. Мы плавали друг у друга внутри. А цикады всё стрекотали, и травы всё шелестели вокруг в ритме наших дыханий.
– Далеко же мы… забрались… – с трудом бормотала я, – чтобы наконец-то… оказаться так близко!
Но Юу, казалось, уже совсем растворился во мне. Рот его распахнулся, и прозрачная слюна капала с подбородка. Я дотрагивалась до этих капель – и думала о том, что…
Наконец-то, наконец-то я попала туда, куда стремилась, наверно, с рождения! Не в деревню Акисина, и не в город с белыми стенами, и не в каюту звездолёта. А гораздо, гораздо дальше.
И уже потому облегченья во мне было куда больше, чем боли. Наши внутренности перемешивались, точно стайки рыб в огромном пруду. Мы оба плескались в одном на двоих животе, тихонько подкармливая друг друга его теплом.
Дыхание Юу, мерное и спокойное, раздавалось прямо над моим ухом. Совершенно незаметно мы провалились в сон.
Стараясь не разбудить его, я осторожно села. Его уснувший початок бессильно выскользнул из меня наружу.
Я потянулась за рюкзаком. Там были таблетки, которые я понемногу тащила из маминой сумочки. Те, что мама принимала, когда не могла заснуть. Обычно я выкрадывала не больше двух таблеток за раз. И складывала, чтобы никто не нашёл, в круглую жестянку из-под леденцов.
Очень скоро не только мой рот, но и всё моё тело убьют навсегда и я стану инструментом для взрослых. Так что я давно решила умереть до того, как это случится.
Уезжая из дома, я пообещала себе, что назад уже не вернусь. Если умру сейчас – надеюсь, эти взрослые просто откроют могилку Дедули и положат меня к нему. Это ведь куда проще, чем выкапывать ради меня новую яму или тащить мой труп в крематорий.
Таблеток у меня накопилось аж полкоробки. Они были беловато-прозрачные, почти как настоящие леденцы. Открыв жестянку, я потянулась за соком, чтобы всё это запить.
– Нацуки? – вдруг негромко позвал меня Юу. – Что это ты сейчас сунула в рот?
«Леденцы!» – хотела ответить я, но из-за таблеток и сока во рту сказать ничего не вышло.
Не успела я обернуться, как Юу с побелевшим лицом уже засовывал пальцы мне в рот. И всего за пару секунд выковырял оттуда две или три таблетки.
– А ну выплюнь! – кричал он при этом. Было ясно: никакими «леденцами» его не обмануть. – Всё выплёвывай! Живо!
Продолжая кричать, он пытался вытащить из меня остальные таблетки, но те уже начали таять, размазываясь на языке.
– Эй! Нацуки! Выплёвывай, кому говорю!
Рот затопило слюной, и я уже чуть не сглотнула, но он заорал мне прямо в ухо:
– Не смей глотать!!!
Это было так страшно, что я застыла. Как и слюна у меня во рту. А он уже совал мне в руку бутылку с соком.
– Полощи рот и выплёвывай, только не глотай! – командовал он, стиснув меня за плечи. – Ни капли! Не проглатывай! Слышишь?!
Я набрала в рот сока. Прополоскала. Выплюнула в траву.
– Точно не проглотила? Ни капли?! – повторял он снова и снова, пока я наконец не кивнула.
Юу перевёл дух.
– Мицуко однажды так сделала, – сказал он уже спокойнее. – Врач прописал ей таблетки, а она заглотила все сразу.
– Тётушка… Мицуко?
Мой голос наконец-то прорезался. Юу кивнул.
– Вот поэтому мне и приходится быть инструментом. Чтобы Мицуко жила дальше.
– Юу… – сказала я хрипло. – Когда же ты сможешь вернуться в Открытый Космос?
Он опустил голову.
– Наверно, уже никогда. Моего звездолёта нигде нет… – Лицо Юу скрывала ночная мгла, и я не смогла разглядеть его как следует. – Нам придётся как-то выживать здесь, Нацуки. Чего бы это ни стоило.
– И до каких пор?
– Ну… наверно, пока не научимся жить, а не выживать.
– Значит, пока мы не станем взрослыми.
– Ты уверена?
– На все сто.
Хотя, конечно, тётушке Мицуко приходится выживать, а не жить, пусть она и взрослая, подумала я. Но вслух ничего не сказала.
– Вот и поклянись. Что выживешь до тех пор.
– Ладно… Клянусь.
Он с облегчением поднял голову. И тут нас ослепил яркий свет.
– Эй! Это чем вы тут занимаетесь, а?! – завизжало над нами. И я узнала голос моей сестры.
Мы прижались друг к другу. По-прежнему голые.
– Сюда!.. Они здесь!.. Быстрее!!!
Послышался жуткий топот, и кольцо огоньков вокруг начало сужаться.
Не знаю почему, но я была очень спокойна. Да и Юу рядом со мной лишь немного щурился от яркого света, но сидел недвижно.
А взрослые, будто ополоумев, сбегались к нам со всех сторон.
– Какого… какого лешего… вы творите?! – в смятении, едва подбирая слова, прохрипел дядюшка Тэруёси.
– Дядюшка! Вы что, не слыхали про секс? – спросила я. И тут же получила по физиономии. Но, лишь подняв голову, поняла: пощёчина прилетела от папы.
– Отведите её домой! – закричал отец. – Да заприте как следует!
Нас с Юу растащили в разные стороны. Меня повели запирать в амбар. Лишь краешком глаза я успела заметить, как они избивали Юу. И волокли его куда-то по рисовым полям.
