— Даже не две, а больше, — сказал Роб. — Значит, потребности были большие, — но он увидел, что Хатч, серьезный и озадаченный, стоящий на пороге возмужания, ждет ответа. — Мужчины и женщины отличаются друг от друга, как кролики от кошек, но благодаря тому, что кое-что общее у нас есть: два глаза, два уха и еще потому что рождают нас женщины, мы воображаем, что они похожи на нас и имеют одинаковые с нами потребности. На самом деле это не так, вовсе не так — и в этом отчасти заключается их прелесть и их главная беда. Они понимают, что одиноки в мире (чего мужчины никогда не знают или узнают слишком поздно), и стараются как можно скорее найти себе укрытие — в муже и детях. Очень скоро они начинают делать все, чтобы уклониться от некоторых своих обязанностей, а мужчины делают все, чтобы не дать им уклониться. Стоит женщине с головой уйти в свои заботы (так что на мужа у нее просто времени не хватает), он снова принимается за поиски забвения. Или хотя бы отвлечения.
— Отвлечение ради облегчения? — спросил Хатч. — Всегда ради облегчения?
— Нет, иногда чтобы обидеть ее, наказать за то, что отвергает его, но по большей части да, ради облегчения.
— Ищут и никогда не находят?
— Минутное облегчение находят, только минутное. Я говорю о себе и о своем деде, наверное, кому-то и больше везло.
— Кому?
— Форресту… может быть.
Хатч кивнул, словно не сомневаясь.
— Возможно даже, что и старый Роб нашел — под конец жизни.
— Он когда-нибудь видел Грейнджера?
— Нет.
— А Грейнджер знает эту историю?
— Да. По крайней мере, так я слышал от Форреста. Но за все годы, что он пробыл со мной, он ни разу ничего не сказал по этому поводу.
Хатч положил монету обратно в коробочку и перевязал ее. — Грейнджеру, наверное, облегчение не нужно. Откуда иначе у него такое спокойствие?
— С чего ты это взял?
— Ну, он живет и живет себе у Евы во дворе. Не видится с Грейси, вообще ни с кем не встречается, кроме нас. Никого не обижает.
Робу никогда не приходило это в голову. Он подумал и сказал: — Послушай, Хатч. Грейнджер непостижим. Если тебе удастся раскусить его, значит, ты умнее нас с Форрестом. Отец взял его к себе, а затем отослал, чем смертельно его обидел, но понимал он его не больше, чем вот этого болванчика, — Роб указал на вырезанную из древесной коры фигурку, которую только сегодня утром поставил стоймя на каминную доску. — Появился я, и Грейнджер решил опекать меня. Он действительно очень помог мне, когда я находился в весьма плачевном состоянии, искренне заботился обо мне, и мне очень хотелось отблагодарить его, хотелось, чтобы, пока я жив, у него был свой дом. Но еще до того, как появился я, он женился на Грейси, и она все перевернула по-своему.
— Хатч спросил: — Как?
— Вернулась к нему. Когда мы познакомились, ее уже с ним не было — она от него убежала. Я и не видел ее до дня своей свадьбы. Грейнджер был со мной в Гошене и все умолял ее вернуться, вот она и явилась в Гошен.
— Зачем?
— Она всегда любила гостей, толчею в доме, но допускаю, что и не в этом было дело. Я никогда не мог сказать, почему она поступает так, а не иначе, да особенно и не вдумывался. Как бы то ни было, ветчиной обносила гостей у нас на свадьбе Грейси — красивая, высокая, совсем не курчавая — волосы у нее прямые, вроде как у тебя, — и после этого прожила у нас два года. Переехала с нами в Ричмонд, поселилась в комнате у Грейнджера и работала, как лошадь, — была отличной помощницей Рейчел, которая вначале не то что молоко вскипятить, остудить его не умела. А потом что-то ее попутало или просто надоело держаться, только стала она пить, пропадать ночами.
Хатч спросил: — Ты, может?
Роб переспросил: — Что я? — переспросил, еще не дослушав вопроса. Кровь ударила ему в голову — предвестник ярости, но он сумел сдержаться. — Что ты хочешь сказать? При чем тут я?
— Может, это ты попутал Грейси?
Роб ответил: — Нет, не я.
— Ты никогда не притрагивался к ней?
— Ни разу. — Он улыбнулся. — Вот она притрагивалась ко мне пару раз, у нее были сильные руки, и она прекрасно делала массаж. Я растянул мышцу, и она меня лечила. Но ничего больше. И все происходило на глазах у Рейчел.
— И тебе даже не хотелось потрогать ее?
— У меня была Рейчел.
— Ты же сам говорил, что мужчины не такие, как женщины, им нужно искать другие возможности.
— Я сказал — некоторые мужчины. Я не говорил о всех. О Грейнджере, например. Он четырнадцать лет прожил без женщин, без всего — только ты и работа. У него есть какие-то внутренние ресурсы.
Хатч спросил: — Ну а ты? Ты был верен Рейчел?
