— Я, в основном, интересовался местными сплетнями, — начал Патрик. — Искал рычаги, так сказать. Мадам не замужем, но у нее есть официальный любовник. Атис. Она спит с ним открыто, но взять в мужья не спешит. Впрочем, это особенно ничего не изменит, во всяком случае, формально, поскольку править так и так будет она. А он может рассчитывать максимум на положение мужа.
— Принц-консорт? — спросил Маран.
— Если по-земному, то да. Конечно, он может подмять ее под себя и присвоить власть не юридически, но фактически. Но тоже вряд ли, как я понимаю, она его третирует и изменяет ему опять-таки вполне открыто. Он бьет соперникам морды, действительно мастер кулачного боя, Олинию это как будто забавляет, но и только. Больше власти у первого министра, у Олинии есть четыре или пять министров, которые, в сущности, и управляют страной. У нее хватает сообразительности им не мешать, однако назначает их она. Правда, первый министр ей достался в наследство от отца, а должности прочих распределяются согласно его рекомендациям. Кроме того, большое влияние при дворе имеют некоторые из ее дам. Синна, та, которая нас сюда привела, что-то вроде управляющей дворцом, Лелла… с ней я как раз говорил в гостиной… она у королевы доверенное лицо… Ну и еще кое-кто. Словом, можно действовать через министров, особенно, первого, этих дам, ну и, естественно, саму королеву.
— Понятно. Мит, у тебя есть еще что-нибудь?
— Примерно те же сведения. Но я могу добавить одно словечко, думаю, что оно пригодится. По-моему, здесь этим словом называют то, что в Стану именуют отклонением.
— И что это за слово? — спросил Маран живо.
— Возвращение.
— Реверсия, — сказал Артур. — Атавизм. Ты уверен, что оно относится к тому же феномену?
— Мне так показалось. Две дамы очень тихо, шепотом даже, обсуждали третью. Она, мол, очень подурнела и постарела, стала нервной, потеряв ребенка, потом одна спросила другую, в чем было дело, и та ответила: возвращение.
— Да, похоже на то, — сказал Патрик.
— Это нам что-то дает? — спросил Мит.
— Конечно, — заторопился Артур. — Выходит, что отклонение не мутация, не новый признак, а проявление какого-то прежнего, которого у большинства уже нет.
— Или же большинство уже приобрело новый признак, но иногда рождаются такие, у которых его нет, — сказал Маран. — Это ведь тоже возможно?
— Возможно.
— В любом случае, это дает направление для размышлений. Ну что, все? Нет добавлений? Тогда давайте спать.
— Куда едем? — спросил Дан, когда спуск кончился, и копыта сниттов зацокали по булыжной мостовой.
— Мит кое-что раскопал, — сказал Маран хмуро. — Но надо ему помочь, он не может торчать в трактире с утра до вечера, даже и перемигиваясь с хорошенькой служаночкой. Мы его подменим.
— А что он раскопал?
Маран вздохнул.
— Помнишь, что говорила карисса Асуа? Есть страны, где младенцев с отклонениями усыпляют.
— То есть убивают.
— Да. Кажется, именно об Астине и шла речь. Или, по крайней мере, об Астине в том числе.
— Вот как?
— У невестки трактирщика родился такой ребенок. Позавчера. Как я понял, это свойство может проявиться или не проявиться, черт его знает, в течении нескольких дней. Так что они выжидают. Ну и идут всякие разговоры. Посидим, послушаем, понаблюдаем…
— А если ребенка убьют у нас на глазах?
— На каких глазах? Не думаешь же ты, что они устраивают публичные казни.
— Я не это имею в виду. Вообще.
— Что вообще?
— Неужели мы позволим убивать детей?
— Великий Создатель! Да ты революционер! Я уже путаюсь, кто участвовал в Переломе, я или ты.
— Маран! Что мы будем делать?
— Мы ничего не будем делать, Дан, — отчеканил тот. — По крайней мере, сейчас. Не зная, с чем имеем дело. Ты понял? Если нет, поворачивай снитта и отправляйся обратно во дворец. Так понял или нет?
— Понял, — буркнул Дан.
Маран посмотрел на него и смягчился.
— Мы ведь даже толком не знаем, действительно ли дело обстоит таким образом. Надеюсь, ты не собираешься по подозрению бунтовать против тысячелетних порядков?
Дан промолчал. Он понимал, что Маран прав, но… Он снова вспомнил давным-давно пережитую под гипнопедом реконструкцию событий, некогда случившихся на Земле. Погромщики, ворвавшиеся в дом, жуткий крик женщины и оборвавшийся вопль младенца… Он невольно натянул поводья, и чувствительное животное сразу остановилось. Маран, видимо, поняв его состояние, сказал:
— Можешь ехать обратно, если хочешь. Я и один справлюсь.
— Не хочу, — проворчал Дан и, чтобы отвлечься, стал рассматривать город.
