Она чувствовала его взгляд. Чувствовала его руку. Она ощупью нашла вторую руку и ухватилась за нее… Теперь Карианна стала водорослью, с которой играл прибой страсти, она моталась по воле волн, и единственной ее опорой была рука Даниэла, которой она не выпускала, раскачиваясь взад-вперед, взад-вперед… Наконец ее закружило водоворотом, и она растворилась в блаженном хаосе соленого моря, разбившись на тысячи щекотных пузырьков.
Карианна услышала собственный всхлип. Даниэл обнял ее, и она, приникнув к нему, осталась лежать так, молчаливая, уставшая и счастливая.
Через некоторое время, довольно не скоро, она почувствовала легкое давление на одно бедро: Даниэл готов был продолжать… Она оторвала голову от его плеча и с любопытством взглянула на него.
— Ты потрясающий, — едва слышно проговорила она, отметив в своем голосе улыбку.
— Это ты потрясающая, — отозвался он.
Она повернулась к нему спиной и ощутила, как вожделение перетекает из его пальцев в нежную кожу вокруг ее сосков, которые в свою очередь искали его руки, говорившие с ней, с ее телом… Она была возбуждена и распахнута эмоциям, он проник внутрь, и она приняла его… Карианна лежала, зарывшись головой в подушку, и, обнажив передние зубы, скулила, рычала, стонала… Но вот они с Даниэлом слились в один раскаленный шар, и она больше не могла разобрать, где кончается ее кожа и где начинается его, она только почувствовала, как по ним обоим прокатились волны судорог, и растянулась на постели с ощущением опустошенности, чистоты, усталости и блаженства.
Они заснули под его одеялом, свернувшись в клубок, сплетясь руками и ногами, с улыбкой на лицах, утомленные и счастливые, как дети. Наверху, между оконными рамами, ангелы постепенно сбились в сонные кучки, и слабый шелест их крылышек и голосов затих.
Позже Карианна подкралась к окну и угостила их нектарной воздушной кукурузой, она и потом не раз делала это, когда Даниэл отлучался из комнаты: стоя на цыпочках на журнальном столике, она протягивала наверх липкую, сладкую кукурузу и ощущала, как жадно тычутся в ее ладонь их клювики-рты.
Ангелы пытались протиснуться в узкую щелку приоткрытого окна, но так ни разу и не сумели: Карианна не выпускала их наружу.
Карианна и Даниэл встречались часто, не меньше двух-трех раз на неделе, а потом еще и в выходные. Он был с ней все время, в виде имени, лица, голоса, иногда на уровне подсознания, но во всех случаях как некое материальное начало, даже если Карианна не думала о нем.
Все-таки она ночной зверь, решила про себя Карианна, которая с благодарностью, с распахнутой душой принимала зимнюю тьму. Окружающий мир был четок и исполнен смысла. Прежде всего работа — вместе с другими чертежниками Карианна сидела в разбитом на клетушки необъятном зале с его хаосом схем, архивных карт, рейсшин, перьев, лекал, телефонов и людей, призванных в своей погоне за Обобщенным Изображением дотошно прослеживать нервные магистрали города… Кто помимо сотрудников этого зала задумывался о необходимости контроля за силами, снабжающими город теплом и светом, за этими грозными, прирученными человеком силами, которые прятались в кабелях глубоко под асфальтом, гудели в мачтах высоковольток и проникали по проводам в глубь жилых домов, заводов и учреждений?
Все было ясно и определенно, ее ноги бодро и жизнерадостно шагали и по полу, и по улицам, она по-прежнему дважды в неделю ходила на тренировки, а вечером еще иногда бегала трусцой, она чувствовала, как с каждым днем делается все сильнее и сильнее. Пределов совершенствованию не было никаких, рано или поздно она получит на каратэ черный пояс, это вполне достижимо. У нее были хорошо отработаны удары ногами, и справа, и слева, она умела подать, запросто делала семь отжиманий после полутора часов напряженной тренировки, но, как утверждал тренер, ей хуже давались приемы руками. Она упражнялась дома, перед зеркалом. И с озорной улыбкой смотрела на свое отражение, любуясь им. Она чувствовала себя зимним зверем, волчицей, поджарое тело которой должно было служить ей в этом мире до скончания веков.
Свое неотъемлемое место занимала в этом мире и Рут, которая была столь же естественна для него, как четверги, как рыбная запеканка, как ежемесячные конвертики с отчетом из банка; эта добродушная и здравомыслящая Рут, угловатая и в то же время изящная в своих балахонах, беззащитная и пугливая, чуточку грустная и — иногда — чуточку рассеянная. Ну-ну, милая! Что пригорюнилась? По-моему, ты просто исполнила свой долг перед ближним. Ты оказалась рядом. Ты болеешь за других, а это сейчас большая редкость. Хватит сидеть, девица, брось свою скучную книжку, пойдем побегаем! Пойдем потанцуем! Мир беспределен и полон возможностей, все утрясется, если только ты немножко поможешь себе. Какой смысл терзаться из-за вещей, которых ты не в силах изменить? Выкинь все из головы, найдутся новые люди, всегда можно начать новую жизнь. И конечно, найдется кого полюбить.
