Можно сказать, что первый испуг остался позади. Теперь ей, пожалуй, было даже любопытно, случившееся как бы подтверждало то, в чем Карианна всегда была уверена, но чего не допускал никто из окружающих. Жаль только, что это произошло не с самой Карианной, а с Рут.
Рут была совершенно не приспособлена к подобным перипетиям, и Карианна пробовала подбодрить подругу, обсудить с ней случившееся, вызвать ее на откровенность; тут должен быть некий смысл, некая закономерность, наверняка можно выработать какую-то манеру поведения… Но Рут сопротивлялась, она не желала говорить о происшедшем, она была смущена и подавлена. Интересно, в прошлое или в будущее переносится Рут, рассуждала Карианна. Может быть, ее затягивает мир, параллельный нашему, столь же реальный, но более труднодоступный? Перестань, умоляла ее Рут. Она не хотела ничего знать, она не хотела думать о случившемся; поскольку ни выяснить что-либо, ни научиться управлять этими перемещениями было, на ее взгляд, невозможно, Рут хотела только одного: избежать повторения.
Однако неделю спустя, когда Рут начала понемногу приходить в себя от шока, она снова «исчезла». Это случилось на работе, и на сей раз Рут, конечно же, больше всего переживала за детей: что, если бы она пропала у них на глазах? Что, если бы она в эту минуту держала кого-нибудь из них? Как ей быть? Она не может, не имеет права рисковать…
И Рут взяла больничный, засела дома и стала ждать, бледная и перепуганная. Случай повторился, и не однажды, исчезновения стали происходить регулярно, сначала с большими промежутками, затем все чаще и чаще.
Рут не привыкла к такому, у нее не было опыта общения с миром, в котором перед тобой возникали во тьме серые духи, в котором между рамами мутного чердачного окна на Хегдехаугсвейен вился рой ангелов.
Карианна волновалась за подругу. К тому же она была уверена, просто убеждена, что положение не безвыходное, что можно так или иначе подладиться к этому бреду, найти способ управлять им.
— Все наверняка связано с твоим состоянием, Рут, — попыталась втолковать Карианна, когда в очередной раз после тренировки застала Рут на диване в гостиной, исцарапанную, голодную и совсем поникшую. — Дело тут либо в твоих поступках, либо в мыслях, которых ты даже не замечаешь…
— Хватит, — усталым голосом попросила Рут. — Я не хочу ничего знать, я хочу избавиться от этого, понятно? Я
Карианна отступилась, она пошла в кухню и сделала своей измученной подруге три больших бутерброда с паштетом и сардинами, затем сварила ей кофе, крепкий черный кофе с сахаром, корицей и гвоздикой, а уже потом достала вату, перекись и пластырь и обработала все ссадины, которыми были покрыты ноги Рут.
На следующий день Карианна зашла по дороге с работы в спортивный магазин и купила легкий нейлоновый рюкзак, термос и аптечку первой помощи. Запасла сухой паек, нож, пакет сока, моток веревки. Если подруга не в состоянии сама позаботиться о себе, пусть даст похлопотать другим!
Это обязательно пройдет, считала Карианна, ситуация как-нибудь разрешится, да и, честно говоря, не так уж все страшно. Ничего хуже разорванных связок на руке пока что не случилось. Рут просто нужно смириться с тем, что мир устроен несколько иначе, чем она представляла себе, и тогда она наверняка отыщет способ положить этому конец… либо рано или поздно приспособится, научится жить с этим.
Даниэлу Карианна уклончиво сказала, что у подруги возникли кое-какие проблемы и она сидит на больничном. Рут страдает упадком сил, у нее бывают приступы страха, в общем, она переживает кризис.
Карианна не хотела раскрывать чужую тайну, она понимала Рут, которую повергала в отчаяние мысль о возможном ее обнародовании: родственники, друзья, коллеги… врачи, газеты… Что скажут люди? Как она будет чувствовать себя потом, под устремленными со всех сторон взглядами?
Все остальное Карианна совершенно свободно обсуждала с Даниэлом.
Между ними не стояло преград, если они иногда молчали, то по обоюдному согласию.
Они много гуляли вдвоем — с тех пор как на землю лег снег, они по субботам и воскресеньям брали лыжи и отправлялись бродить далеко в глубь Нурмарки. Они вместе коротали время у Даниэла: Карианна забиралась с вязаньем в огромное кресло, а он читал, готовясь к экзамену по социальной этнографии. Они ходили вместе в кино и до изнеможения любили друг друга на скрипучей тахте, чтобы потом, лежа в обнимку под одеялом, изучать один другого — с помощью пальцев, губ, поведанных на ухо секретов. Карианна могла говорить с Даниэлом обо всем… или почти обо всем. Кое-каких тем она, по собственному наблюдению, все же страшилась, даже теперь: родители, ребенок, Мимми… Но она хотя бы затрагивала их, чего не позволяла себе ни с кем другим, так что неудивительно, если она не сразу решалась вдаваться в подробности, они с Даниэлом еще успеют обсудить их. Ей казалось, что он слушает, схватывая не только основную мысль, но и некоторые нюансы, он улавливал больше, чем она рассказывала.
