— Оставьте его сейчас, — посоветовал Ренар, и господин Кайрен почему-то не решился с ним сейчас спорить — в этой тьме, после всего, что происходило. — Он все объяснит, когда придет в себя. А мы доделаем то, что мы действительно можем сделать…
— То есть, она мертва? И нет никаких шансов, что…
— Это же очевидно, — кивнул Ренар.
— А там… — стражник мотнул головой назад, в сторону, откуда они пришли.
— А там было что-то, что притворялось ею. Идемте. Потом посмотрите. Чем быстрее мы со всем закончим, тем быстрее и вы, и я напьемся и забудем все это, — Ренар вдруг из беспечного юноши, почти мальчишки, которого господин Кайрен все это время видел в нем, стал взрослым, очень серьезным и сосредоточенным. — И если вам нужно будет что-то для вашего отчета… или что вам там придется предоставить начальству, чтобы объяснить все это, вы получите все, что потребуете. Но не сейчас, ради Милосердного, не сейчас.
Он замолчал и молчал все то время, пока они шли, увязая в снегу, который кое-где скрывал под собой ямы и узловатые корни старых деревьев.
А потом они нашли то, что осталось от Хёльды, и господину Кайрену это действительно не понравилось.
Леди Франческа определенно была дамой самых благородных порывов и убеждений. С кровью и происхождением ей повезло чуть меньше, и именно это, как я поняла, явилось причиной всех ее злоключений, которые некая госпожа Бланка превратила в душещипательный и невероятно нудный рассказ на почти тысячу страниц. Леди Франческу, невольно ставшую обладательницей некого волшебного кольца, принадлежащего могучему Королю Гоблинов, похищали, спасали, прятали, находили, запирали в башнях и везли через лес, потому что и она, и это несчастное кольцо были нужны всем и сразу, а особенно — некому таинственному чародею, который возжелал стать величайшим из всех существующих магов.
Несмотря на голод и тревоги, я заснула на сотой странице этой невероятной бредятины, которая, по идее, должна была меня отвлечь, ровнехонько на моменте нападения на карету, в которой леди Франческа и сопровождающая ее вдовствующая графиня пытались спастись из объятого огнем города, в лесу напали совсем не благородные разбойники.
Меня разбудил стук в дверь.
Я не сразу проснулась и, конечно, не сразу вспомнила, что вообще ее закрывала, поэтому пришлось, зевая, шлепать через всю гостиную. Кровавый символ на зеркале все еще выглядел жутко. Даже еще более жутко, чем когда он еще не высох. Значит, мне не приснилось.
Что-то щелкнуло, заскрипело, и двери открылись прежде, чем я успела подойти к ним.
Сильвия, прямая, как всегда, но потусторонне-жуткая, с вытянувшимися и заострившимися чертами лица, с тьмой, заполняющей глаза, продемонстрировала мне ключ, висевший у нее на шее на длинной тонкой цепочке, и снисходительно улыбнулась, отчего из-под верхней губы показались мелкие острые зубки.
Я вспомнила, что Кондор обещал вернуться не скоро, и мне стало страшно.
Сильвия вплыла в гостиную, а вслед за ней, двигаясь, как в трансе или полусне, прошла одна из служанок, поставила поднос на стол и все так же, не замечая ничего, ушла в коридор.
— Вам не стоит так бояться меня, миледи, — сказала Сильвия, чуть наклоняя голову. Она все еще улыбалась, но так, чтобы зубов не было видно. — Я сожалею, моих сил сейчас не хватит на то, чтобы поддерживать иллюзии, и пришлось действовать грубыми методами.
Голова, увенчанная рожками, повернулась в сторону зеркала, и глаза стали еще темнее.
— Наглец, — сказала фэйри с какой-то странной интонацией. Ей точно не нравилось то, что сделал Кондор, но она признавала за ним право на это и не злилась.
— Он сказал, что это защита, — ответила я, сама удивляясь своей смелости.
Сильвия сощурилась, отчего ее лицо стало еще более хищным.
— Охотно верю, что господин маг не стал бы размениваться на такие вот методы из-за собственной мнительности или желания досадить мне, — сказала она, подходя ближе, чтобы рассмотреть знак. Тонкий палец, больше похожий на палец, чем на веточку, но все равно не совсем человеческий, дотронулся до засохшей крови, но Сильвия одернула его, словно обожглась. — Замок действительно перестает быть достаточно безопасным местом.
Я вытаращилась на нее, не зная, удивляться мне, злиться или бежать и сию же секунду прятаться под кроватью.
— Х-хорошо, — сказала я вместо всего этого. — У меня есть книги и… — я посмотрела в сторону подноса, — …и еда. Я не выйду отсюда, пока Кондор не вернется.
— Он сам вас попросил об этом, миледи? — Сильвия опять улыбалась, показывая зубы. — Предусмотрительный мальчик, и умный. Быстро соображает, что делать и как. Не смотрите на меня так, — добавила она, когда заметила в моих глазах непонимание. — Из моей тьмы его жалкие двадцать девять кажутся даже не юностью, а младенчеством, и его это злит гораздо больше моих острых зубов и умения проходить сквозь тени и отражения.
Я тряхнула волосами, пытаясь избавиться от отросшей пряди, лезущей в глаза.
— Я могу узнать, что происходит, Сильвия, или мне лучше подождать, пока вернется кто-то, кто сможет мне все объяснить по-человечески?
