— Неплохо для того, кто не слишком любит покидать уютные стены города. Если мы и дальше будем подниматься по этой тропе, то выйдем разве что к охотничьим хижинам, — господин Кайрен отвлекся на то, чтобы поблагодарить Ренара за фляжку с крепким травяным бальзамом. — Прочие поселения и крупные дороги лежат к югу от Йарны, а мы идем строго на северо-восток.
— Прогулка оказывается длиннее, чем вы рассчитывали, господин Кайрен? — сочувствующе спросил Ренар.
— Я думал, мы вообще за пределы Йарны не выйдем, — стражник пожал плечами, наблюдая, как Кондор снова достал из кармана тот самый амулет из перышек и застыл, рассматривая его с какой-то странной сосредоточенностью. — Не поймите меня неправильно, господин Ренар, если девушка ушла в лес и заблудилась, мой долг — помочь вам найти ее. Но при всех моих сомнениях в целостности рассудка госпожи Хёльды, я был твердо уверен, что она просто… как бы это сказать… как в прошлый раз ушла туда, где, как она думает, требуется ее присутствие.
— Скорее всего, именно так и есть, — Кондор убрал амулет в карман и пристально посмотрел вдаль. — Просто в этот раз ее присутствие понадобилось где-то там, — он махнул рукой вперед. — И если мое чутье не решило играть со мной в странные игры, то мы почти пришли.
— Вы точно уверены, Мастер Юлиан?
— Точно ли? — маг фыркнул почти презрительно. — Знаете ли, господин Кайрен, в этой ситуации я бы вообще избегал подобных слов. Мне хочется идти туда и кажется, что я почти пришел, и ничего точнее я, увы, сказать не могу…
Стражник ошарашенно замолчал, застыв на месте, и на его лице отразилось что-то вроде недоумения. Наверное, подумал о том, что мало ему было слегка помешанной ведьмы, так Неблагой прислал еще и волшебника со странностями, который всеми командует с таким видом, будто бы выше его только мэр, и то — не точно. Но ничего не сказал, даже ворчать не стал, просто шел следом, даже когда Кондор вдруг, застыв на пару секунд и поведя головой в сторону, словно бы прислушиваясь к чему-то, решил свернуть куда-то в сторону, в чащу.
Из-за туч день начал затухать раньше, чем солнце ушло за окрестные горы. Серый холодный сумрак в чаще стал густым, и господину Кайрену показалось, что перед глазами появилась пелена, искажающая все вокруг. Пришлось остановиться и несколько раз моргнуть. Ноги утопали в липком снегу чуть больше, чем по щиколотку, впереди маячила спина господина Ренара, чьи рыжие волосы, собранные тонкой лентой, слишком напоминали яркий лисий хвост. Он зачем-то сбросил с головы капюшон и шел так легко, словно бы не замечал ни снега, ни сумерек, ни холода.
Надежда на то, что они вернутся в город до наступления темноты, угасала вместе с дневным светом.
А потом случилось что-то такое, о чем господин Кайрен предпочел бы не говорить ни с кем, кроме духовника.
Или лучше — ни с кем не говорить и не вспоминать никогда.
Она сидела на стволе поваленного дерева и издалека показалась господину Кайрену еще одним валуном или разросшимся кустом причудливом формы. Если бы не резкое движение руки Кондора, призывающее остановиться и молчать, наверное, господин Кайрен бы ничего и не заметил, просто прошел бы дальше, в глубину леса, мимо фигуры в знакомом уже выцветшем сером пальто. Рядом с ней не было ни костра, ни остатков костра, ни даже следов, словно бы Хёльда перенеслась сюда по воздуху и превратилась в запорошенную снегом статую, неподвижную и тихую.
Кажется, маг, шагнув вперед, нарочито громко хрустнул какой-то веткой.
Тонкая змейка косы метнулась по спине в сером пальто.
Видящая резко обернулась, встала и сказала что-то очень негромко, так, чтобы ее услышал только тот, к кому она обращалась.
Здравый смысл подсказывал господину Кайрену, что никто не просидит так долго, чтобы снег, прекратившийся уже давно, остался на его плечах и на обмотанном вокруг головы куске шерстяной ткани: человек, наверное, отряхнется, встанет, чтобы размяться, просто случайно двинет рукой или плечом, сбивая с себя белую крошку. Человек не сможет ходить по снегу, едва касаясь его, не оставляя следов, словно бы идет он не по земле, а по воздуху, легко, как в танце, будто бы не было вокруг этого мерзлого, стылого воздуха, от которого пальцы даже в перчатках деревенеют и перестают слушаться. Человек не сможет двигаться так быстро, едва заметно, будто бы сливаясь с зимними сумерками, распадаясь на несколько теней, становясь то похожим на дерево, то на вихрь, то…
