— Или будешь ему отрабатывать? Тогда советую покраситься в блондинку, ему светленькие нравятся.
Малена опустила ресницы.
— Господин Асатиани повел себя, как настоящий рыцарь. Не сомневаюсь, на его месте вы были бы столь же благородны.
Антон побледнел — и хлопнул дверью кабинета.
Матильда злилась.
Малена разбирала документы. И мысли у нее были о том, что дуэли — благо. В ее мире за такое убили бы. А здесь даже пощечину дать не получается, разве что словесно.
И почему так гадко на душе?
Долго гадостями Матильда не страдала.
Малена — та да, могла. В ее мире так было принято. Так девушку научили. А Матильда, недолго думая, предложила дать обидчику в нос.
Не получится?
Ну и черт с ним, с носом. А слабительного подлить?
Нет? Жаль, очень жаль. Тогда давай — споем?
На это Малена согласилась. И вечером отправилась на то же место, к «Букинисту». Сережа уже был там, и расплылся в широкой улыбке, увидев Малену.
— Привет!
— Привет…
— Ты чего такая грустная?
— Не знаю… настроение такое.
— Какой негодяй испортил настроение красивой девушке? Я вызову его на дуэль и жестоко убью гитарой!
Малена представила, как Сережа, подпрыгивая (а то не дотянется), гвоздит Антона гитарой по голове. Настроение определенно поползло вверх.
— Хотя нет… гитару жалко. Я его удавлю гитарным ремнем — и инструмент не пострадает. И руки — тоже!
Девушка фыркнула.
— Какие практичные мушкетеры пошли.
— Милая леди, неужели вы думаете, что мушкетеры были непрактичны? — рассмеялся Сергей. — Честное слово, они также искали себе богатых невест, как и аз, многогрешный…
— Ну, это не ко мне, — рассмеялась Малена.
— Так я и не замуж приглашаю, а спеть?
— Так давай споем, — настроение поднималось, и пара песен это должны были закрепить.
— Ты фильм «Не покидай»[40] смотрела?
— Да.
И не так давно, кстати. И рыдали они с Маленой над ним вместе, и Марселлочку было безумно жалко.
— А песни оттуда знаешь?
— Конечно.
— Турниры отменили?
— Давай!
И грянуло над площадь, понеслось бессмертное «Турниры отменили», и хоть и не была похожа Малена на принцессу, но столько чувства звучало в песне…
Неужели нет на свете ни отваги, ни любви?
Неужели…?
Два голоса сплетались, взлетали в небеса, и хоть не были они классическими, и не сопровождал их оркестр, но столько в них было искренности, и столько чувства, что люди останавливались, слушали, и шли дальше с улыбкой. А что не все бросали деньги…
Так ведь не ради денег.
Ради песни…
Надолго Малены, как и в тот раз, не хватило. Но спустя час, когда они попрощались, Сергей попытался отдать ей пятьсот рублей.
Девушка покачала головой и не взяла.
— А ты еще придешь?
— Не знаю…
— Я здесь послезавтра опять буду…
Малена развела руками. Она действительно не знала, что и как сложится. А загадывать…
— Может, телефон оставишь? Я позвоню, как соберусь?
— Почему бы — нет?
Ребята обменялись телефонами и разошлись, взаимно довольные друг другом.
Матильда шла домой. И настроение у нее было намного лучше, чем то, с которым она выходила с работы.
Чего уж там, день не задался. После своего хамства Антон замолчал, ограничиваясь обычными рабочими командами. Давид так и не появился. Сама Малена не рвалась общаться ни с кем.
Зашла Валерия, посмотрела на лицо девушки, налила себе кофе и молча вышла. Почувствовала, что если откроет рот, то получит и за себя, и за того парня. Интуиция у нее работала хорошо.
К Сергею на спевку Малена шла по обещанию, но настроение ей песни подняли хорошо, и во двор она входила с улыбкой на губах.
И бабушкам на лавочке улыбнулась вполне привычно.
— Здравствуйте.
Обычно этим и ограничивалось, но сейчас одна из соседок (не в Матильдином подъезде, в соседнем, но все ж соседка по дому) решила пообщаться предметнее, и направилась к девушке. Пришлось остановиться.
— Тильди, вечер добрый?
— Здравствуйте, Мария Михайловна. Как ваше здоровье?
По понятной причине Матильду нежно любили все дворовые бабушки. А что?
Не пьет, не курит, не шалавится, живет с бабушкой… жила. И ухаживала за ней до последнего дня, и вообще — девушка положительная. Таких сейчас мало, чаще соплюшки личную жизнь устраивают, да мужиков подыскивают.
А эта — на работу, с работы и никаких парней.
Бабки одобряли.
— В моем возрасте если что болит — значит, жива. Авось, и еще поскриплю.
— И подольше, — искренне пожелала Матильда. — И на своих ногах…
Мария Михайловна махнула рукой.
— Жива — и то хорошо. Как у тебя дела-то?
— Спасибо. Хорошо.
— Не нашли, кто все это утворил?
Малена развела руками.
— У нас убийц депутатов не находят, а вы хотите…
— Депутатов у нас много, одним больше, одним меньше, все одно, воровать будут, — отмахнулась бабка. — А лез к тебе, либо Петюня…
Матильда открыла рот.
— Эээээ?..
— Мы тут поговорили, крутился он возле вашего подъезда, пивко попивал. А потом куда-то и делся.
— У него же ключей нет…
— Домофон — он от честного человека, сама понимаешь. Да и Паша, мать его…
Ну да. Может дворник разжиться ключами от домофона?
Вполне.
— Но доказательств-то нет…
