Теперь светлые волосы были собраны в узел на затылке, в них удобно устроился красивый полированный гребень, и с него спадало серое кружево с синей оторочкой. Крючком вяжется достаточно быстро, а чем еще было в дороге руки занимать?
Ровена — и та приглядываться начала, скоро научить попросит…
Пощипать щеки, коснуться пальчиком бровей… выщипать бы чуть-чуть надо.
— Больно…
— Зато бесплатно.
История Дубровского увлекла Марию-Элену настолько, что та и о страхах забыла. Высказалась, уже когда подходила к гостиной.
— Я бы на месте Маши уехала с ним.
— А она решила остаться.
— Ну и дура.
— Ее так воспитывали. Объясняли, рассказывали… тебя ведь тоже…
Мария-Элена настолько смутилась, что даже самой странно стало.
— А ведь и правда. Раньше бы я так никогда не подумала…
— Держись за меня, подруга. Я еще сделаю из тебя настоящую львицу.
Мария-Элена представила львицу с мантильей на голове, улыбнулась, и так, с улыбкой, и вошла в гостиную.
— Ты погляди! Как люди-то старались! Одевались, навивались, чтобы, значить, тебе свое уважение выразить…
Мизансцена, действительно, была выстроена до мелочей.
В гостиной, в большом троноподобном кресле, придающем ей королевский вид, сидела Лорена. Руки на подлокотниках, в ушах и на шее изумруды, стоящие целое состояние, волосы уложены в сложную прическу, платье из темно-зеленого бархата, надетое поверх легкого светло-зеленого, оттеняет глаза и волосы.
Силанта одета не хуже. Только в вишневых тонах, и с рубинами на шее.
Она стоит за креслом матери, словно фрейлина. И третий участник церемонии.
Высокий мужчина в голубом.
Золотые волосы лежат на плечах, голубые глаза смотрят так же надменно, как и у его сестры…
— Лоран Рисойский, — шепнула Малена.
И тут же спряталась обратно. Слишком живы были воспоминания о пережитом ужасе, унижении, беспомощности.
Матильда смерила всех окружающих взглядом.
Чего там от нее ожидают — это вопрос, а вот что получат — это факт. И по серьгам, и по рогам…
Если кто-то ожидал вежливой беседы, он сильно разочаровался, потому что Мария-Элена, окинув всех насмешливым взглядом, громко хлопнула в ладоши.
Шадоль явился моментально.
— Я вижу, все уже в сборе. Приказывайте подавать в малую столовую.
— Да, ваша светлость.
— После ужина подойдите ко мне, — Мария-Элена, а точнее, Матильда в ее теле, подхватила управляющего под локоть и почти повлекла за собой. — Надо обсудить расходы и доходы… да, и управляющего зовите.
— Ваша светлость…
— В моем кабинете пока не убрано, но я думаю, что мы надолго не задержимся. На первый раз.
Место действия Мария-Элена угадала точно. Малая столовая зала. Есть и большая, но там могло разместиться человек двести, а эта была рассчитана человек на двадцать. Не больше.
Стол уже накрыли, поставили приборы…
Мария-Элена прошла к герцогскому креслу, и кивнула слуге.
— Отодвинуть. Переставить сюда мой прибор.
Лорена, не успевшая выбраться из кресла, потеряла пару минут, и попала как раз к кульминации. Герцогиня усаживалась в кресло, помнившее еще ее отца.
Сквозняк пронесся по комнате, свечи взблеснули, и Лорена вдруг поежилась.
Взгляд у Марии-Элены был не девичий, нет…
Холодный, жесткий, надменный. Она уже приговорила всех присутствующих, и теперь просто забавляется.
Но в следующую минуту женщина уже тряхнула головой. Наваждение спало.
Это все та же ее падчерица, что в ней такого?
Силанта же не задумывалась над такими сложными материями. Она сразу же пошла в атаку.
— Смотрю, сестричка, ты спутала места?
Мария-Элена удивленно поглядела на Лорену.
— Мамуся, я в недоумении. Это элементарные требования этикета. Я — местоблюститель, который потом передаст и место и титул супругу. Или сыну, как пожелает король. Но пока — мое право, и мое кресло, да. Неужели вы не объясняли Силли таких элементарных вещей? Кошмар!
Лорена резко выдохнула.
— Я дала своей дочери лучшее образование.
— Ну так проверьте ее знания, — Матильда смотрела невинно. — Ладно еще — здесь она такое ляпнет. Но если при дворе? Навек опозоримся!
— А вы уже планируете поездку в столицу, дорогая племянница?
Мужчина смотрел так, что молодая девушка (по замыслу) должна была растечься в лужицу, покраснеть, раздеться и отдаться прямо на столе. Этак… соблазнительно, словно на пирожное. И одновременно оценивающе, чисто мужской взгляд, который говорит: «хочу и получу».
Но говорить такое Матильде было чревато. И смотреть на нее — тоже. Ответный взгляд прошелся по Лорану частым гребнем, четко давая понять, что видали мы мушкетеров и поавантажнее. Шея грязная, руки не отманикюрены, волосы подстрижены не слишком ровно, а что до голубого цвета одежды… Скажи спасибо, товарищ, что здесь секс-меньшинств нет.
Ты бы еще петуха на одежде вышил.
— Голубой я, голубой, никто не водится со мной, — тихо пропела девушка.
— Простите? — оторопел Лоран.
— А вас есть за что прощать? Хорошо, потом расскажете, — кивнула Матильда. — Дядюшка, полагаю, как Рисойский, вы должны были знать, что все главы родов приезжают к королю. В обязательном порядке. Дать присягу и получить подтверждение титула.
Лоран перенес удар достойно.
