Мальчишка выглядел не просто худым, про таких говорят «в чём душа держится». У него было худое хитрое лицо с острыми скулами, большой тонкогубый рот, как у клоуна, прямые, длиной до лопаток, иссиня — черные волосы, собранные на затылке в хвост. Он мог бы показаться уродливым, если бы не глаза. Необычные, в половину лица, черные, «горящие». Этими смущающими, вгоняющими в краску глазами мальчишка на мгновение в упор уставился на Лили.
— Извини, я не хотела толкаться! Я просто торопилась…
Проигнорировав реплику, будто Лили тут и не было, мальчишка пошел прочь.
Случалось и раньше, что дети отказывались с ней общаться. Хотя и редко. Но в молчании, в выражении лица незнакомого мальчика было нечто такое, что заставило Лили почувствовать себя отвергнутой, униженной.
За обедом она приметила мальчика снова. Он сидел неподалеку, отгородившись ото всех книгой. Лили впервые наблюдала, чтобы в столовой у кого-то хватало наглости (или недоставало воспитания) между собой и другими поставить подобный барьер.
Почувствовав на себе взгляд, мальчик медленно поднял голову. Лили поежилась. Чёрные глаза казались непроницаемыми и злыми. Будто перед ней не человеческое существо, а дикий волчонок.
Было в этом мальчике что-то неправильное, порочное, злое. Болезненное, неприятное, неуловимо скользкое. Узкая, чахоточная грудь под не первой свежести кружевами на уродливой блузке. Нездоровый желтый оттенок кожи, длинные сальные волосы — всё внушало гадливость.
Но почему противный мальчишка притягивал к себе её взгляд, словно магнит — железные опилки?
Мальчик неприязненно поморщился и вновь уткнулся в книгу.
— Кто это? — спросила Лили у Миранды Грант.
— Снейп, — ответила соседка, дожевав кусок яичницы.
— Я раньше его не видела…
— Он редко ходит в школу.
— Почему?
— Говорят, болеет, — пожала плечами подружка.
Лили и Снейп учились в разных классах одной параллели. Каждый раз, выходя на перемену, девочка старалась отыскать его взглядом. Если это удавалось, он непременно обнаруживался с книгой в руках где-нибудь в сторонке, подальше от остальных, в укромном уголке.
Сколько ни пыталась Лили прочесть название толстых фолиантов, зажатых в тонких, по-женски изящных пальцах с грубо обкусанными ногтями, ничего не выходило. Книги были написаны не на английском. Насколько могла судить Лили — то была латынь, язык мёртвых.
Вскоре у неё выработалась дурная привычка находить его в толпе почти мгновенно. Сын Тобиаса Снейпа казался взрослее сверстников, словно в теле десятилетнего ребёнка жил кто-то гораздо старше. Представить его себе играющим в салки, катающимся на велосипеде, гоняющим взапуски Лили не могла.
Поначалу мальчик либо не замечал взглядов Лили, либо демонстративно их игнорировал. Но вскоре сменил тактику. Снейп тоже взял новую привычку — привычку презрительно отворачиваться всякий раз, как ловил на себе взгляды золотоволосой девочки.
Она не хотела. Честно — не хотела. Внимание её было непроизвольным, словно бы от неё самой не зависящим. Это как если в комнате включить телевизор, рано или поздно ведь всё равно в него уставишься?
Лили саму бесило, что она бессильно таращится на это худое ничтожество. Но стоило расслабиться, и глаза начинали искать сами собой…
Лили Эванс из кожи лезла, чтобы доказать всем в новой школе: она не только хорошенькая, она ещё и умная.
Подготовка домашних заданий и занятия в театральном кружке занимали всё время. Зато именно Лили досталась центральная роль в спектакле, что готовился в школе к Рожественским празднествам. В бессмертной сказке Андерсена «Снежная Королева» ей посчастливилось играть роль Герды. Кая играл Дик, мальчик с модной стрижкой, который вместе с друзьями бросил её в Проклятой Мельнице.
Увлекшись работой в спектакле, Лили стала меньше предаваться своему наваждению. После занятий вместе с другими участниками спектакля отрабатывала движения в хореографической композиции до бегущих мушек в глазах.
Лили успела забыть, что это значит, когда у тебя не болит тело от постоянных па и не скребёт горло от того, что приходится либо петь, либо кричать со сцены. Зато благодаря театральному кружку вожделенная популярность приобреталась в рекордно короткие сроки. «Солнечный зайчик» за несколько месяцев стал звездочкой местного масштаба.
Лили танцевала, пела, училась. Училась, пела, танцевала.
От постоянного недосыпа у девочки появились голубоватые тени под глазами и Роза Эванс, всерьёз обеспокоенная, поговаривала о том, чтобы Лили бросила школьный театр. Последнее, по счастью, было невозможным — премьера, что говорится, на носу.
Стоя за кулисами, Лили чувствовала, что от волнения она готова упасть в обморок. Ведь непременно опозорится! Забудет текст. Не сможет выполнить движение. Так или иначе все провалит…
Зазвучала музыка.
Занавес медленно заскользил, поднимаясь.
Лиц в зале несметное количество. Родители и сестра в первом ряду. И Снейп. Мальчишка занял место в центре зала, но Лили все равно увидела его остроносое тонкогубое лицо, с которого злым огнем сверкали глаза.
