Листики, устилающие землю, дрогнули и зашуршали, словно подхваченные ветром, а потом, будто капли воды в невесомости, медленно воспарили над землей, вращаясь и чуть покачиваясь.
— Они сбросили меня прямо в заросли вереска. И там я проснулась, рыдая от радости!
— Ты сумасшедшая, Лил! — в голосе Петунии звучали одновременно ужас и восхищение. — Как ты это делаешь?!
Лили Эванс перестала кружиться, зачарованно глядя, как листочки, словно золотые рыбки, словно искусственные снег в рождественском яйце, плавают вокруг неё.
— Это красиво! Красиво! Правда, Туни?
Во взгляде сестры Лили чудилось что-то, похожее на запахи осенних костров. Печаль. Горечь. Какая-то непонятная обреченность.
Руки девочки упали вниз, словно невидимый кукловод перерезал ниточки.
Листья с легким шуршанием осыпались на дорожку…
Сгребать опавшие листья вменялось Лили и Петунии в обязанность. Петуния, в силу своего характера, была исполнительна и выполняла любую работу.
А у Лили получалось работать хорошо только тогда, когда ей это нравилось. Если не было волшебной волны, несущей её, точно пылинку, все валилось из рук. Чтобы дело спорилось, ей обязательно нужно было испытывать душевный подъем, похожий на влюбленность.
Лили нравилось сгребать охапки ярких листьев. Даже когда они темнели от влаги, или, наоборот, высыхали до такой степени, что становились похожим на пепел. Все равно нравилось. Приятно чувствовать, как грабли, словно расческа, проходятся по волосам матери — земли. Чем-то это напоминало танец. Есть ритм, есть рисунок.
Окно на кухне, где сидели мама и зашедшая к ней в гости миссис Кингсли, было открыто. И Лили притихла, прислушиваясь к разговору:
— О, Роза, вам повезло, что все обошлось!
— Да что вы такое говорите? — в голосе матери звучала тревога.
— У этого Снейпа ужасная репутация. Ужасная!
— Мне он не показался таким уж плохим человеком. Неотесанный, конечно…но, по-моему, честный человек.
— В свое время Снейпам принадлежала Проклятая мельница…
Миссис Эванс тихо охнула.
— А прадед нынешнего Тобиаса заправлял здесь всем. Ему принадлежал и ткацкий завод, на котором работали наши деды. Он все продул, вот что я вам скажу. Спустил на любовниц. Менял одну за другой, как перчатки, пока не оставил кровных наследников ни с чем. С носом, что говорится, — неприятно посмеиваясь, говорила соседка — Снейпы все такие — высокомерные, заносчивые. Сынок-то его, Жорж Снейп, повесился. Прямо на мельнице. Говорят, с тех пор его призрак так и живет там. Уж кто только мельницу ни покупал, а кончилось тем, что пришло все в запустение.
— В каждой семье своим трагедии.
— Снейп помог вашим крошкам. Но своего парня Тобиас гнобит почем зря. Не раз видела, как он избивал мальчишку. А тот болезненный, тощий, в чем душа держится! Миссис Снейп хоть бы раз вступилась! А ведь какую леди из себя корчит. Что ты, фу-ты, ну-ты! — миссис Кингсли понизила голос, — Я бы на вашем месте, миссис Эванс, за девочкой-то лучше приглядывала. Говорят, жена Снейпа — ведьма…
— Прошу вас, миссис Кингсли! — твердо потребовала мать. — Неужели вы, такая образованная женщина, верите в подобную чепуху?!
— А вы не верите?
— Нет, конечно!
— Ну-ну, ну-ну. Когда поймете, как все обстоит на самом деле, поздно будет. Ваша Лили слишком похожа на фею…
— Она действительно необычный ребёнок.
— Да, ваша старшенькая другая. Вы вот думаете, миссис Эванс, когда наши предки верили в ведьм, они это только от необразованности? Люди не станут веками верить в то, чего нет. Берегите вашу девочку. Ту, у которой волосы, как солнце.
— Миссис Кингсли, — строго сказала мать. — Я попрошу вас покинуть мой дом. И больше не наносить мне визитов.
— Можете считать меня сумасшедшей. Только примите к сведению. Кстати, вы видели лаз, в которой провалилась ваша дочь? Вы не задумывались, миссис Эванс, как ваша дочь осталась жива?
— Убирайтесь прочь! — вскричала мать.
Лили нахмурилась. В голосе мамы за скрытым гневом она расслышала нотки страха.
— Не моего визита следует бояться. Бойтесь встречи с проклятыми. Она приносит беду.
Лили заставила себя прийти к Проклятой Мельнице. От волнения дыхание её сбивалось, а сердце колотилось быстро-быстро.
Кое-как протиснувшись через просевшую дверь, девочка крадучись подошла к пролому в сгнивших досках. И ужаснулась. Под ней, словно огромные часовые механизмы, застыли жернова. Один выступ почти входил в другой. Кое-где они обломились, заострились и смотрелись совсем жутко.
Но самое поразительное — проскользнуть мимо этих «зубов» не было возможности. Лили должна была бы разбиться насмерть.
А она не разбилась. Выходит, она-таки поймала своего «солнечного зайчика»? Самого первого?
Девочка поспешила покинуть опасное место, твердо решив сюда никогда не возвращаться.
Как это часто бывает осенью, похолодание пришло резко. Потемнели от влаги ещё вчера золотые листья, запели ледяные ветра.
Опаздывающая, как всегда, Лили, спешно сбросив с себя пальто, торопливо скинув с ножек сапожки, сменила их на красивые туфельки. Несясь, словно сайгак, на выходе из раздевалки она столкнулась с
