— Но для того, чтобы ты поняла, мне нужно слишком многое тебе рассказать. Моя мать, Лили, принадлежит к самой верхушке аристократического магического общества. А я вынужден пресмыкаться здесь. Не просто среди магглов — среди маггловского отребья! Я живу не своей жизнью. Я ненавижу все, что меня окружает. Этот Ткацкий тупик — воистину тупик, из которого нет выхода. Знаешь, зачем я день за днем варил эти проклятые зелья? Искал яд. Можешь сколько угодно таращиться на меня, Лили. Но, да! Я искал этот яд, который не смог бы определить ни один маггловкий врач. Я воображал, что если бы отец сдох, мы могли бы с матерью остаться одни, стать свободными! Мы вернулись бы туда, где нам и место.
— Нет, Северус. Ты не смог бы этого сделать…
Мальчик скривился. Это не было ни улыбкой, ни усмешкой. Это было гримасой, жутко искажающей тонкие, неправильные, и без того некрасивые черты:
— Смог бы.
— Нет, ты не такой. Просто тебя все достало. Но ты все равно не смог бы убить своего отца.
— Дело не в том, смог бы я или нет! — заорал он неожиданно, взмахивая руками, будто собираясь улететь. — Дело в том, что это ничего бы
В его голосе гремели боль и ярость. Жгучая, как кислота, ненависть:
— А я хочу
— Сев! — Лили хотелось заплакать, и она боялась, что не сдержится, понимая, что её слезы ещё больше разозлят друга. — Мне жаль. Правда — жаль! Даже если я не понимаю всего. Но ведь я не виновата…
Снейп моргнул. Слабая улыбка коснулась бледных губ.
— Ты…? Да кто винит тебя, Лили? Я не знаю, как прожил бы без тебя последний год. В тебе столько радости. Ты словно сплетена из теплых лучей полуденного солнца. Это чувствуют даже магглы. Недаром же тебя зовут Солнечным зайчиком.
Лили притянула его пальцы, все ещё сжимающие её руку, к щеке и потерлась о них, ласкаясь, словно кошка.
— Ты спрашиваешь, что в моем сердце? — повторил Северус. — Надежда на то, что я вернусь в мой мир, займу в нем свое место и разделю его с тобой.
— Северус! Я всегда буду с тобой! Я никогда тебя не оставлю. Я — твоя. Вся — сколько меня есть. Я живу для тебя и, если потребуется, — умру…
— Хватит! Хватит уже говорить о смерти. Смерть — не игрушка. Это очень хреновая вещь, Лили.
Мальчик зарылся руками в пушистые светло-рыжие волосы — волосы цвета опавших листьев. В локоны, в которых причудливо и необычно перемешались золото и закат, огонь и солнце.
— Я клянусь тебе, Лили. Клянусь, что завоюю мир и положу его к твоим ногам.
— Ох, Северус! — засмеялась девочка. — Какой ты смешной! Мне не нужно мира. Мир вроде коврика под ногами? Для чего это? Вполне хватает того, что есть: моей семьи, тебя и возможности стать волшебницей. Сколько радости я могу подарить людям? Мне так хочется сотворить какое-нибудь красивое-красивое волшебство! Ну, вроде тех лилий на ветке, что ты мне подарил. Заставить дождь застыть и поцеловать каждую застывшую капельку. А ещё лучше сыграть на них, на висящих в воздухе капельках, как на колокольчиках. Пусть звенят! Или…дай подумать? Превратить жгучие языки пламени в мягкие и нежные, похожие на прикосновения шелка ленты. Пусть красиво летят к небу и не причиняют никому боли…
— Это уже просто издевательство над природой. Давай хоть огню позволим быть самим собой?
— Хорошо, ладно, пусть огонь будет огнём. А мы будем просто летать. Вместе. Всегда.
— И мир таки будет лежать под нашими ногами? — издевательски выгнул бровь Северус. — Ковриком?..
— Ох! — засмеялась Лили, — ну, если только так. Тогда пусть лежит.
В последний день августа Эвансы первый раз провожали свою девочку в Школу Магических Искусств. Миссис Снейп любезно согласилась послужить проводником на Другую Сторону.
В четверть одиннадцатого Лили, охваченная радостным возбуждением, стояла на вокзале Кинг — Кросс.
Она почти всю ночь не спала, переполненная волнением. И сейчас с любопытством посматривала по сторонам, наслаждаясь видом поездов. Пол подрагивал, когда очередной состав вползал по рельсам.
Всё вокруг переполнялось ожиданием.
Вновь прибывшие и уезжающие, все чего-то ждали. Самое волшебное место — вокзалы. Вокзал — родитель множества дорог, разбегающихся в разные концы нашей матушки — планеты. Дороги, ведущие из одного места в другое, дороги, бегущие из прошлого к будущему.
Лили сама себе казалась сосудом, до краев переполненным ожиданием счастья. Огромного, способного разорвать её маленькое тело на части.
Она шагала вместе с мамой и Туни за миссис Снейп и Северусом. Замыкал шествие отец, тащивший за собой тележку, груженную вещами. Билл периодически отдувался — тележка была отнюдь не легкой.
