Миссис Сней сбавила шаг, только когда они подошли к платформе, над которой висела большая табличка с цифрой десять.
— Не отставайте, — прозвучал колючий голос матери Северуса.
Лили даже дышать от волнения перестала. Шаг, ещё шаг. К ним стремительно приближался железный барьер.
Ещё секунда, и они в неё врежутся!
Словно пелена скользнула, как будто в глаз что-то попало… и вот перед Лили совсем другой вокзал, полный людьми, так же сильно отличающимися от оставшихся позади, как день отличается от ночи. Одежды, голоса, прически, даже лица у них были другие.
Лили заметила, как жадно её сестра вглядывается во все, что их окружало. Заметила и ощутила острый, болезненный укол. Как ужасно, наверное, бедная Туни чувствует себя, увидев лишь самый краешек чуда, в то время как Лили достанется всё. Она опустошит всю чашу, до донышка.
— Туни! — попыталась Лили взять старшую сестру за руку.
Но та отшатнулась, словно Лили превратилась в трёхглавого змея.
— Туни, пожалуйста! — взмолилась Лили. — Пожалуйста! — Она снова попыталась схватить старшую сестру за руку.
И снова потерпела поражение.
Нужно было немедленно найти слова, что залатали бы брешь, способную потопить кораблик их отношений. Нужно было что-то сделать. А слов не было. Только тупая, саднящая боль в душе да предательская влага на глазах.
— Ну пожалуйста. Ну не сердись на меня! — в отчаянии всхлипнула Лили. — Ну прости!
Лили хотелось вцепиться в сестру и трясти её, пока та не поймет…
А что, собственно, Туни должна была понять?
— Прости! Я… я…послушай! Ты только послушай меня! Может быть, когда я окажусь там… ну, услышь меня, пожалуйста! Может быть, когда я там окажусь, я смогу пойти к профессору Дамблдору и уговорить его изменить своё решение…
Это были не те слова.
Брешь на глазах превращалась в пропасть. Глаза Петунии расширились, губы задрожали. Она вся вспыхнула.
— Ты?! — зашипела Петуния. — Ты рылась в моих вещах?! Гадина!
— Нет, нет! Я не…
— Конечно, ты «не»! Это всё твой мерзкий дружок! Ты бы сама не дотяпала!
— Петуния! Я просто хочу…
— Мне плевать на то, что ты хочешь! Ты для меня умерла, Лили! Слышишь?
Лили потрясенно подняла глаза на сестру. Пальцы вдруг сделались ватными, и рука сестры выскользнула из её руки.
— Что я тебе сделала, что ты так говоришь со мной?
— Лили! — позвал Билл, оборачиваясь. — Ты идешь? Солнечный Зайчик, не опоздай!
— Иди же, великая волшебница! Иди к своему драгоценному «Севу»! Он вон с тебя глаз не сводит. Смог бы, наверное, оторвал бы мне голову! И подарил бы тебе, чтобы ты не плакала, скучая. Заставил бы говорить меня только то, что ты хочешь слышать. Кэтрин хренова, нашла себе Хитклифа? Цепного песика? Иди! Скомандуй ему: «Фас»!
— Туни…как ты можешь…?
— Думаешь, сможешь держать его на поводке? — лицо сестры, искаженное злобой, будет сниться Лили в кошмарах. — Он, твой драгоценный Северус, дикий зверь. И когда-нибудь он разорвет тебя! Он тебя уничтожит!
— Тише, пожалуйста…
— Что? Стесняешься этих чудаков? Открой глаза и посмотри, куда ты попала. Это же бедлам! Настоящий сумасшедший дом: совы, жабы, цилиндры… Чему, интересно, вас станут учить? Пить кока — колу из черепов?!
— Хватит!
В груди образовывался неприятный ком. Будто сестра проделала там огромную дыру. И воздух выходит, выходит…
— Ты действительно думаешь, что меня может это расстроить — отсутствие возможности стать чудачкой и уродкой?
Туни, Туни…
С тобой ли мы делили все — от шоколадки до мечты? Ты отдавала Лили свою порцию сладостей, защищала от бродячих собак, мальчишек и ночных кошмаров. Ты была первой, кто учил Лили читать и рисовать. Ты делилась любимыми мелодиями и книжками…
Никто не сможет ударить так больно, как человек, который знает о тебе все. Который для тебя — всё.
Петуния, охваченная злым духом, не желала тормозить:
— Ты ведь урод, Лили. Ты не понимаешь, тебе
— Я не уродка…
Снейп смотрел на них. Лили затылком чувствовала на себе его взгляд. Кожей ощущала холодную ярость, направленную на её сестру. Ледяные, опасные щупальца, протянутые через пространство…
Лили постаралась выставить щит.
«Не смей! — мысленно кричала она своему другу. — Не суйся. Я сама разберусь!».
— Ты едешь в спецшколу для уродов. Это к лучшему, что вас станут держать подальше от нормальных людей. Это делается для нашей безопасности.
Лили отвернулась.
Родители оглядывали платформу с видимым удовольствием.
«Уродка…для нашей безопасности! Уродка, ты уродка! Уродка!», — гремели в ушах сказанные с ненавистью слова сестры.
— Вряд ли ты думала, что это школа для уродов, когда писала директору и клянчила, чтобы тебя приняли, — жестко сказала Лили.
— Клянчила?! — визгнула Петуния. — Я не клянчила!
— Клянчила. Ещё как. Просилась стать уродкой…
Сестры стояли так близко. И никогда не были так далеки друг от друга.
— Будь. Ты. Проклята! — сказала сестра.
И, развернувшись, пошла прочь.
«Если тебе станет страшно, а меня не будет рядом, просто досчитай до ста. И прежде, чем скажешь „сто“, — я буду рядом», — говорила ей в детстве Туни.
