Большой Зал, в который они вышли, оказался освещён тысячами свечей, которые сами по себе плавали в воздухе. За четырьмя столами сидели все учащиеся школы, за исключением первокурсников. В дальнем конце зала возвышался ещё один стол, для учителей.
Профессор Макгонагалл провела первоклассников к нему и установила перед ним табуретку. На табуретку сверху положила островерхую колдовскую шляпу, всю в заплатках, сильно потрепанную.
Лили казалось, что она прямо сейчас от волнения потеряет сознание.
В течение нескольких секунд в Зале стояла абсолютная тишина. Затем шляпа дернулась. Возле ее края образовалась дыра наподобие рта — и шляпа запела:
— Ну и голосок, — услышала Лили насмешливое фырканье за спиной. — Один в один моя престарелая тетушка, когда её разбирает желание спеть что-нибудь после обильных возлияний за ужином…
Обернувшись, девочка наткнулась взглядом на лягушонка из купе. В нелепых очках отражались огни свечей, придавая им зловещий вид.
А мальчишка все тараторил и тараторил, словно пулемет:
— Ты куда хочешь попасть? Я — только в Гриффиндор! Пусть эта шляпа попробует не выполнить моё желание — её песенка спета…
— Молодой человек! — прикрикнула Макгонагалл, сурово сводя брови, — Замолчите немедленно!
Дождавшись, пока профессор отвернётся, мальчишка состроил ей в спину гримасу и продолжал разговаривать, как ни в чем не бывало:
— Гриффиндор — единственный факультет, на который могут позволить себе попасть порядочные люди.
— А ты вправду в одном купе с Блэком ехал?
— Правда. А что?
— Ну, ты знаешь…? Эти Блэки…
— Что «Блэки»? Да ничего «Блэки». Не считая идиотского имени, мальчишка как мальчишка…
— Молодой человек! — снова обернулась Макгонагалл.
горлопанила Шляпа.
— Надо же! Иногда и молью битые артефакты изрыгают из утробы истину, — блеснул зубами Поттер. — Гриффиндор…
— Мы уже поняли, — сказала девочка, что ехала с Лили и Северусом в одной лодке. — Не мог бы ты немного помолчать?
Мальчишка окинул девочку взглядом, всем своим видом показывая, что маленьким козявкам право голоса вообще не давали.
Лили отметила, что галстук у лягушонка успел уже где-то потеряться.
пропел Поттер.
Лили с трудом подавила желание закатить глаза. Ну и недотепа. Потому и рот, наверное, как у Пиноккио, что не закрывается ни на секунду.
— Точно! Хитростью, коварством и низостью.
Лили заметила, как из рукава Северуса показался кончик палочки, и в следующую секунду Лягушонок схватился за горло, беззвучно открывая и закрывая рот.
В первую секунду Лили испугалась, что Поттер сейчас задохнётся. А потом поняла, что он просто потерял голос.
И успокоилась.
Но Северуса локтём все равно толкнула и взглядом продемонстрировала неодобрение. Сердиться на друга всерьёз у Лили не хватало лицемерия. Уж больно потешно выглядел Поттер с вытаращенными глазам, гневно дергающимися ноздрями и беззвучно открытым ртом.
Впрочем, мальчишка быстро сообразил, что демонстрировать случившееся не в его интересах, и сделал вид, что молчит по убеждению, а не по принуждению.
Лили заметила, как взгляд Поттера несколько раз остановился на ней. Глаза его при этом сощурились. Ей стало смешно. Ведь чует, с какой стороны ветер дует, да только не угадывает.
Шляпа, к всеобщему облегчению, закончила петь.
Зал разразился аплодисментами.
Профессор Макгонагалл выступила вперёд со свитком в руке:
— Тот, чьё имя я назову, должен будет выступить вперёд, надеть шляпу и сесть на табуретку.
— Арон, Люсиль…
Тоненькая большеглазая девочка скользнула вперёд.
— Равенкло! — провозгласила Шляпа.
От стола, стоявшего слева, раздались рукоплескания. Люсиль, прямо держа спину, печатая шаг, направилась к своим будущим товарищам.
— Браун, Франсуа…
Смазливый шатен с карими глазами шагнул к табурету.
— Гриффиндор!
Стол на дальнем конце слева буквально взорвался аплодисментами.
— Бонуа, Николь…
— Слизерин!
Хлопки, раздавшиеся с правого крайнего стола, были сдержанными, но дружными.
— Блэк, Нарцисса…
Красивая большеглазая девочка нордического типа, с тонкими и правильными, хотя и не слишком выразительными чертами лица, что, впрочем, свойственно всем натуральным блондинкам, проплыла вперёд и села на табурет.
После минутной паузы шляпа вновь прокричала:
— Слизерин!
