Нет, это не та тема, о которой стоит вспоминать.
— Отличная-то отличная, только если мы все время будем так есть, то точно лопнем, как предсказывал Поттер, — возразила Мэри.
— Как вы думаете, завтра нас уже начнут учить колдовать? Или сначала будем учить теорию?
— Поживем — увидем. Спокойной ночи, девочки.
— Спокойной ночи.
Самое противное — просыпаться на рассвете.
Пожалуй, в списке того, что не любит Лили Эванс, раннее пробуждение занимало второе место, сразу за шевелящимися в тапке ужами. Один из неприятелей Петунии однажды перепутал их с Лили обувь. В тот момент он узнал, что в некоторых случаях младшая Эванс становится до ужаса похожей на старшую. А также, что лучше сестрам Эванс всякую негодь в тапочки не совать.
Но рассвет — не парень. С ним не поспоришь. Ему приходится только подчиняться.
Зевая с риском вывихнуть челюсть, Лили следом за Мэри и Дороти брела в общую факультетскую умывальню для девочек, где стоял жуткий гвалт и гам. Неудивительно, ведь понежиться в постельке «ещё пять минут, ну са-а — а-а — а — мых последних», оказывается, любила не только она.
Простившись с надеждой быстренько умыться, Лили пришлось встать в конец длинной очереди.
В умывальне было очень холодно, по голым ногам как плетью стегали сквозняки, и в одной коротенькой ночнушке Лили имела все шансы схватить насморк.
— Невозможно! — раздавался за спиной тихий шепоток. — Что за чушь?
— Почему чушь? Блэков все знают. Говорят, Сириус ещё больший псих, чем Белла…
— Куда уж больше-то, Мерлин? — закатила глаза тощая, как щепка, девица с черными глазами и копной рыжих волос.
— Я знаю, что говорю, Молли. В прошлом году Вальпурга своего сынка даже за один стол не рискнула с гостями посадить…
— Да это потому, что она сама больная на голову. Вот уж нашла, чьему мнению доверять. Если бы Блэк был настолько плох, Шляпа ни за что не распределила бы его к нам на факультет.
— Вот уж точно,
— Девочки, если вы не собираетесь умываться, то, может, отойдёте в сторонку? — предложила им Лили.
Воспитание не позволяло ей дальше безучастно слушать сплетни. Мама всегда учила их с Туни говорить за спиной человека лишь то, что не побоишься сказать ему в лицо.
«Воспитание? Или воспоминание о красивых синих глазах странного мальчика?», — хмыкнул ехидно внутренний голос.
«Да ладно! — отмахнулась сама от себя Лили. — Какая разница?».
Та, которую звали Молли, подмигнув, пропустила её к освободившейся раковине. Горячая вода подарила тепло, разлившееся от кончиков пальцев по всему тело на восхитительный, но короткий миг.
— Эванс! Ты скоро? Мы уже уходим! — подала голос Алиса. — В здешних переходах легко потеряться, так что лучше не мешкать.
— Иду! Ещё секундочку подождите! — поспешно дочистила она зубы.
Лили пришлось смириться с фактом: одной ей не выбраться из хитрого переплетения лестниц, коридоров и странных боковых ответвлений, которые беспрестанно менялись.
— Почему с ними такое происходит? — полюбопытствовала она у Мэри.
— Замок зачарован.
— Это я заметила. Только не пойму зачем?
— От врагов.
Лили бросила на подругу сомневающийся взгляд, но вопросов задавать больше не стала.
Что может быть глупее, чем зачаровывать замок изнутри от внешнего врага?
Н — дя! Магия — магией, но всему окружающему иногда не хватало логики. Здоровой такой. Маггловской.
Войдя в Большой Зал, Лили сразу глазами отыскала Северуса. Тот сидел рядом с Малфоем и они снова о чем-то увлеченно беседовали. Черные глаза друга не отрывались от слизеринского префекта. С губ Малфоя, в свой черед, не сходила улыбка. Оба разговаривали взахлёб, будто больше никого вокруг не существовало.
О чем таком интересном могли они разговаривать? Северус даже не заметил её появления!
Зато Лили очень даже заметил Гриффиндорский Лягушонок.
— Эванс! — замахал он рукой. — Иди ко мне!
— Зачем?
— За завтраком, — разошёлся в улыбке тонкогубый клоунский рот. — А ты о чем подумала? Что прямо здесь посчитаюсь с тобой за вчерашнее Силенцио?
— Я — маггла. Я таких заклинаний не знаю, — похлопала ресницами Лили.
Поттер покосился в сторону Северуса.
— Значит — Нюникус…? Ну, он у меня попляшет!
Зная Северуса, ещё вопрос, кто кого «станцует»?
— Эй, Эванс! Ты куда?
Лили, гаденько так улыбнувшись, пошла прочь, стуча каблучками.
Разговоры смолкли.
Все взгляды приклеились к сумасшедшей грязнокровке, осмелившейся, печатая шаг, добровольно подойти к представителю семейства, славящегося жестокой нетерпимостью к таким, как она.
— Доброе утро, — пропела Эванс. — Здесь свободно?
Темные ресницы поднялись. И вот она уже купается в полуночно-синих глазах, затягивающих, как омуты.
Холодные. Темные омуты. Со стремнинами, водоворотами и подводным течением. Попадешь в такие, и спастись — шансов почти нет.
— Здесь свободно? — с нажимом, громче повторила Лили.
— Сама что, не видишь? — оскалился Блэк.
Девочка перекинула ногу через лавку и уселась рядом с «самым гадючьим гадом из всех гадов», как охарактеризовал своего вчерашнего соседа по купе Поттер.
