В следующую секунду стол, словно волшебная скатерть — самобранка, оказался загруженным едой. Ростбиф, жареные цыплята, свиные и телячьи отбивные! Сосиски, бекон, стейк, жареная картошка, вареная картошка, картофель фри, йоркширский пудинг, горошек, морковка, подливка, кетчуп и, по каким-то непонятным соображениям, мятные леденцы.
— Потрясающе! Потрясающе! — восхищалась Алиса МакМиллан.
Питер Петтигрю громогласно сокрушался по поводу того, что тарелки для еды слишком маленькие.
— А ты ешь небольшими порциями, — посоветовала старшая девочка с насмешливыми черными глазами и рыжими волосами.
— Тогда я не успею все попробовать… — сетовал мальчишка.
— Оно и к лучшему, — ржал Поттер. — Ты же рискуешь лопнуть, обжора.
Лили, опасаясь, как бы её тоже не обозвали обжорой, довольствовалась жаренной картошкой и цыплятами.
Покосившись на тарелку Блэка, она заметила, что та находится в первозданной чистоте.
— Ешь, — услышала она шепот мальчика, с серыми, цветом похожими на прогоревший пепел, волосами. Кажется, Ремуса Люпина? — Тебе нужно поесть. Съешь хоть что-нибудь…
— Не тебе решать, что мне нужно, а что нет, — высокомерно прозвучало в ответ.
Неприятный все-таки тип этот Блэк.
Лили покосилась на слизеринский стол.
Северус сидел рядом с Малфоем, в стороне от других первоклассников, сгрудившихся на краешке стола. Блистательный Люциус что-то с улыбкой ему говорил. Что-то важное, верно, раз Северус так внимательно слушает его? По своей привычке глядя не на собеседника, а прямо перед собой.
— Это же Блэк! — слышит Лили шепоток слева. — Древнейший род… Спесивые и капризные, как сам Салазар Слизерин.
— Мой папа говорит, что их замок стоит на человеческих костях.
— Они практикуют магию крови дольше, чем иные фамилии себя помнят!
— Да ну? Правда, что ли? Жертвоприношения?..
— Они всегда горой стоят за чистоту крови!
— Как так могло получиться, что Блэка распределили к нам на факультет?
— Я слышал, он такой же псих, как эта шалая Белла.
— Тьфу, тьфу! — сплюнул кто-то, словно боясь сглаза. — Не дай бог!
Лили с любопытством покосилась на соседа. У того было такое лицо — мороз по коже продирал. В нем читалась не угроза и не злость. Презрение и какое-то… отчаяние, что ли? Безнадежность.
И сердце Лили снова сжалось. То ли от восхищения этим красивым мальчиком, то ли от того, что в его возрасте не должно быть таких холодных и печальных глаз, скорбно поджатых губ.
На другом конце стола раздался громкий гогот. Лягушонок Поттер уже нашёл благодарные уши и вливал в них новую порцию нескончаемых дурацких шуток.
— Я слышала, как папа говорил, что наследник Блэков очень сильный колдун, но с просто ужасным характером…
— А что вы хотите? — перекрыл общий гул голосов басок Поттера. — Блэк — это же не фамилия. Это — диагноз. Блэк — значит псих. Так, Сириус?
Блэк повернул голову, послав придурку Поттеру ухмылку.
— Так, Джеймс. И я с удовольствием оторву твою патлатую голову, чтобы это продемонстрировать. Все равно ты не умеешь ею пользоваться.
— Об этом поговорим позже, — с широкой улыбкой пообещал Поттер.
Снейп по-прежнему беседовал с Малфоем, и блондин не сводил с друга Лили холодных блестящих глаз.
Обычная еда сменилась десертом и Лили, обожающая сладкое, не хуже Петтигрю была готова посетовать на маленькую тарелку. Сладости выглядели очаровательными, аппетитными и все, как не старайся, ни за что не перепробуешь.
Когда трапеза, наконец, закончилась, они прошли по Мраморной лестнице. Лили с восторгом ахала, наблюдая, как люди на портретах передвигаются, шепчутся, пока не наткнулась на презрительный взгляд Блэка.
«И что в этом особенного?» — будто говорил он.
Ну конечно, для него — ничего!
Когда все остановились перед портретом Толстой Тети, парень с рыжими волосами произнёс:
— «Поросенок тихо сдох», — и портрет отошел в сторону, пропуская их в уютную круглую комнату, уставленную мягкими креслами.
— А при чём тут поросенок? — полюбопытствовала Лили.
— Да, при чем тут поросенок? — подхватил Поттер.
— Это пароль, — рассмеялся рыжий. — Все, теперь по спальням. Завтра первый учебный день. Первоклассники, чтобы не плутать по замку в одиночестве, будьте любезны спуститься сюда в половине восьмого. Завтрак — в восемь.
Поднявшись по винтовой лестнице, Лили вместе с другими девочками, одной из которых оказалась Алиса МакМиллан, вошли в спальню. В ней было пять кроватей под алыми балдахинами с золотыми кистями.
«У Северуса, наверное, такие же. Только зеленое с серебром», — с грустью подумала она.
И поймала себя на мысли, что зелено-серебряное кажется ей менее претенциозным, чем алое с золотом.
— Смотрите! — вскричала одна из девочек. — А белье уже постелено! Здорово, правда? Кстати, мы ведь ещё не познакомились. Я — Мэри Макдональд…
— Лили Эванс.
— Алиса Маккмилан.
— Дороти Крэг.
— Прю Литлхэм.
— Вот и познакомились, — улыбнулась Мэри. — Ну что? Будем ложиться спать?
— Еда отличная, — заметила Дороти, спешно переодеваясь.
Она явно стеснялась, что приходится это делать сообща. Лили стало смешно. Спрашивается, чего стесняться? Что тут особенного? Они всегда переодевались с Петунией вместе…
